Вся власть советам!

— Не менее опасная для Советской России обстановка сложилась в Одессе, на Румынском фронте и в Молдавии, — продолжил я. — Там сейчас правит бал так называемый Румчерод — Центральный исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одессы. Он контролирует — во всяком случае, так ему кажется — Херсонскую, Бессарабскую, часть Подольской и Волынской губерний. В нем большинство — меньшевики и эсеры. Пока они там витийствуют, к Молдавии приглядываются румыны. В нашей истории они ее в конце концов захватили. В этой истории ничего подобного допустить нельзя. А потому необходимо очень жестко разобраться с этим самым Румчеродом. Сразу после того как мы восстановим контроль над Киевом, необходимо послать на Румынский фронт умного и решительного человека с чрезвычайными полномочиями, который мог бы на месте выбрать правильное решение и претворить его в жизнь. Я думаю, товарищ Сталин, что после этого совещания нам стоит подобрать для этой работы соответствующую кандидатуру.

— Хорошо, товарищ Тамбовцев, — сказал товарищ Сталин, — мы поищем такого человека. А теперь скажите товарищам, что у нас происходит на Кавказе.

— А то же самое, что и везде, товарищ Сталин, — ответил я, — всеобщий бардак и война всех против всех. Все дружно объявляют независимость от России, хотя многие и не знают, что это такое и с чем ее, эту независимость, едят. Причем, «молодые, но гордые государства», заявив о своем суверенитете, начинают воевать с соседями, пытаясь урвать для себя что-то ценное и полезное. Ну, и как положено, тут же бросаются искать себе хозяина, желательно из крупных европейских государств, которым обещают продать свою «независимость» по сходной цене.

— Проститутки, — не выдержав, бросил реплику Ленин. — Александр Васильевич, батенька, как вы предлагаете поступить со всем этим «суверенным» кавказским борделем?

— Думаю, товарищ Ленин, — сказал я, — что на Кавказ необходимо послать человека, который кроме решительности и организаторских талантов еще хорошо знал бы местные реалии. Я хотел предложить кандидатуру товарища Кирова. Его там знают и уважают. Пусть он попробует, пока без применения силы, образумить тамошних «президентов» и «эмиров». Ну, а если это ему не удастся, то следует применить силу. После этого все местные скороспелые «вожди» немедленно пустятся в бега на дальние дистанции. В качестве усиления к товарищу Кирову можно прикомандировать бывшего великого князя Михаила Александровича Романова. Он и его кавалеристы неплохо показали себя в деле под Ригой. Товарищ Романов также авторитетен на Кавказе, только в несколько иных кругах. Там он известен как храбрый и мужественный воин, который знает — с какого конца берутся за шашку, и способен превратить диких и необузданных горцев в настоящих солдат. Ну, и его однополчане по Дикой дивизии поддержат, если надо, своего командира. Авторитет начальника на Кавказе — это большая сила. Вы, товарищ Сталин, можете подтвердить, что это именно так. Ну, а кроме того, жена и сын товарища Романова останутся здесь, в Гатчине, и будут гарантировать благоразумное поведение мужа и отца.

— Я думаю, что товарищ Киров и, хм… товарищ Романов, сумеют навести порядок на Кавказе, — кивнул Сталин, — люди они принципиальные и умные, каждый по-своему. И, как вы правильно сказали, товарищ Тамбовцев, они оба хорошо знают Кавказ.

Возражений по данному вопросу не было, и я продолжил свой доклад.

— В Средней Азии дела обстоят примерно так же, как и на Кавказе. К тому же там активно действует британская и турецкая резидентуры, которые прилагают все силы для того, чтобы оторвать эти земли от России. Пользуясь удаленностью от центральных органов власти, местные так называемые революционеры, а также баи и ханы творят полный беспредел в отношении русского и местного населения. Поэтому порядок наводить там нужно быстро и жестко. Лишь тогда, когда на местах почувствуют реальную силу, они прекратят терроризировать русских и представителей других некоренных национальностей. Но я полагаю, что о Средней Азии стоит поговорить отдельно. Есть кое-какие мысли на сей счет. Да, да, товарищ Фрунзе, — сказал я, заметив, как встрепенулся после моих слов Михаил Васильевич, — по поводу Средней Азии я хотел бы отдельно побеседовать именно с вами. Вы ведь оттуда родом. И вы подскажете нам, как лучше и желательно малой кровью навести там порядок? Это, конечно, не задача первой очереди, как с Украиной или Кавказом, но все же этим придется заниматься, если мы хотим восстановить в Средней Азии мир и спокойствие, а затем приступить к строительству социализма.

Михаил Васильевич кивнул — скорее, каким-то своим мыслям, чем мне, и я продолжил: