Всё из ничего: Как возникла Вселенная

Следует заметить, что состояние отсутствия всякого вещества, возможно, и не представляет собой «ничто» в классическом смысле, но тем не менее это замечательное превращение. Так что первой формой категории «ничто» является просто пустое пространство. Но совершенно разумно было бы спросить, действительно ли это «ничто», – ведь пространство никуда не делось, как и время. Затем я описываю, как пространство и время сами могли возникнуть из отсутствия пространства и времени, – а их отсутствие, конечно, ближе к абсолютному ничто. Вряд ли стоит говорить тем не менее, что и здесь можно задаться вопросом о том, на самом ли деле это ничто – действительно ничто, поскольку переход подчиняется некоторым физическим законам. Откуда они взялись? Это хороший вопрос, и один из нынешних ответов на него состоит в том, что даже сами законы могут быть случайными и возникать вместе с рождающимися вселенными. Здесь, конечно, может вновь встать вопрос о том, как все это возможно, но на определенном уровне, как я указываю в начале книги, оказывается, что «черепахи там до самого низа». Существуют вопросы, которые мы можем эффективно разрешить при помощи эмпирических методов, и вопросы, которые мы можем задать, но которые не ведут к физическим прозрениям и предсказаниям. Фокус в том, чтобы отличить одни вопросы от других.

2. Почему вы задаете вопрос «как?», а не «почему?»?

Вопрос «почему?» пронизан интеллектуальными ассоциациями, как правило неосознанными. Мы можем спросить: «Почему вокруг нашего Солнца вращается девять планет?» (поскольку лично для меня Плутон всегда останется планетой!) – не приписывая особого значения или целенаправленности числу девять и не подразумевая, что Вселенная была специально сконструирована так, чтобы вокруг Солнца обращалось именно девять планет. Если бы наше Солнце было единственной звездой, то этому конкретному числу можно было бы приписать какое-то значение (как это делал Кеплер, когда пытался объяснить шесть планет в терминах Платоновых тел). Но нас гораздо больше интересуют различные пути, которыми могут возникать солнечные системы, и то, как это может происходить. Вопрос «почему?» подразумевает некоторую цель, которая вовсе не обязательно существует. В конечном итоге вопрос «почему?» можно задавать до бесконечности, а ответом на него может быть простое «потому что», но такой ответ ничего особенно не проясняет.

3. Действительно ли жизнь потеряет всякую цель, если избавиться от Бога?

Для меня, разумеется, нет – совсем наоборот. Я вряд ли нашел бы какую-то цель, живя в мире, которым управлял бы какой-нибудь божественный Саддам Хусейн – как персонаж, как говорил мой покойный друг Кристофер Хитченс, который не только устанавливает все правила, но и наказывает тех, кто им не подчиняется, вечным проклятием. Жизнь во Вселенной, которая не имеет цели, представляется мне поразительной, поскольку это делает случайность нашего существования и нашего сознания еще более драгоценной; это то, что мы должны ценить во время нашего скоротечного пребывания под солнцем.

4. Что вы имеете в виду, когда говорите о «плоском» мире?

Действительно ли наша Вселенная плоская, как блин? Жаль, что я не описал это подробнее в первом издании, и теперь я немного расширил рассказ об этом. Плоское трехмерное пространство – это всего лишь такое пространство, в котором, как вы всегда считали, вы живете: пространство, в котором лучи света распространяются по прямой, а перпендикулярные оси (x, y и z) всегда остаются перпендикулярными. В искривленных трехмерных пространствах ни одно из этих утверждений не соответствует действительности. Поскольку масса и энергия способны искривить пространство локально (то есть, к примеру, вокруг Солнца и Земли), главный вопрос в том, как обстоит дело с глобальной структурой пространства на самых крупных масштабах: искривлено оно или нет? И оказывается, что на самых крупных наблюдаемых масштабах пространство не искривлено. И, как я описал в книге, этот факт может означать очень многое, потому что именно такого поведения можно было бы ожидать от Вселенной, которая возникла из ничего.

5. Разве наука не является всего лишь другой разновидностью веры?

Абсолютно исключено. Ученые меняют свои взгляды, признают свою неправоту и с радостью и готовностью отбрасывают идеи, если выясняется, что они не работают. Мы не считаем, что знаем наверняка ответы на вопросы еще до того, как они были заданы. Так что да, мы верим, что Вселенная познаваема, но главное в науке то, что нашу веру можно поколебать. В любой момент мы можем отказаться от веры в то, во что прежде верили, если природа скажет иное.