Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Продукты я купил днем раньше в магазине здорового питания в Висконсине. Я достал из упаковки несколько сосисок, изготовленных из тофу[43], положил их в пластиковый пакет, прошел в ванную и опустил его в раковину. Затем наполнил ее горячей водой, чтобы тофу нагрелось. Через десять минут сосиски были теплыми, как лужайка в летний день.

У меня не было ножа, так что пришлось намазывать горчицу на два куска хлеба карточкой подписки на журнал «In Minneapolis». Я положил тофу и хлеб на полотенце для рук и съел их, запивая вчерашним морковным соком.

Обед в «Holiday Inn», скромном отеле, что стоял через дорогу от автобусной станции, вряд ли можно считать роскошным, но мой альбом занял первое место в Англии. И теплые веганские сосиски казались самым прекрасным блюдом в моей жизни.

Сомерсет, Англия(2000)

До того, как я начал играть на фестивалях в начале 90-х, единственным масштабным мероприятием на открытом воздухе, отмеченным моим присутствием, был праздник морепродуктов в Вестпорте в 1974 году. На фанерной сцене играли блюграсс-группы[44], а несколько сотен человек сидели на траве, пили пиво и уплетали печеных моллюсков. Тогда мама встречалась с парнем, который играл на банджо в одной из групп. Он разрешил мне сидеть на краю сцены, пока его коллектив исполнял попурри из песен Эрла Скраггса[45].

А теперь я был участником крупнейшего британского музыкального фестиваля в Гластонбери. Закат расцвечивал небо пастельными мазками. Я стоял на сцене, играл «Porcelain» и смотрел, как сто тысяч человек подпевают моей песне. Когда она закончилась, толпа взорвалась – не обычными фестивальными аплодисментами, а ошеломительно громким воем, в котором звучали только любовь и восторг.

Я играл в Гластонбери до этого в 1997 году под дождем – стоя под грязным навесом, для тысяч промокших рэйверов. В этом году было тепло и сухо. Перед выступлением я зашел в палаточный лагерь, которым руководили музыканты Джо Страммер из Clash и Без из Happy Mondays. В старшей школе я любил Clash; Джо Страммер, наряду с Леонардом Коуэном[46], Лу Ридом и Дэвидом Боуи, был одним из моих героев. Джо и Без угостили меня пучином – самодельным ликером, который они варили на чьей-то кухне, – а потом мы танцевали под регги, звучавшее из бумбокса[47], который стоял на стоге сена.

Чтобы избавиться от морального самобичевания, я убедил себя, что ищу любовь.

Сейчас Джо вместе с Лиамом Галлахером[48] стоял сбоку от сцены, танцуя и подпевая мне вместе со всей толпой зрителей. Я вспомнил, как однажды Лиам на фестивале во Франции оценил одну из моих песен, «Natural Blues». Он щелкнул пальцами и сказал: «Музыка, приятель!»

Солнце закатилось за горизонт как раз в тот момент, когда мы закончили выступление песней «Feeling So Real». Воздух был теплым и ласковым. Облака подсвечивались розовым, серым и нежно-голубым.

После концерта моя группа, техники и Джо с Безом в компании еще нескольких парней, с которыми мы познакомились за кулисами, ввалились в мой непримечательный номер в отеле. Джо прихватил с собой бумбокс; кто-то поставил диск с драм-н-бэйсом[49], а стол в гостиной быстро покрылся травкой, бутылками водки и дорожками порошка. Вскоре в номере заклубился дым от сигарет и самокруток.

Один из друзей Джо предложил мне порошок. Я всегда опасался кокаина: он казался мне наркотиком, который начинают принимать перед завершением карьеры. Поэтому вежливо сказал:

– Нет, спасибо.

– Ну, как хочешь, приятель, – ответил он и принял дозу. – Мне больше достанется!

Кто-то поставил диск с хип-хопом, и вскоре стало ясно, что со мной танцует Бекс, ирландская публицистка, которая написала обо мне статью для одного из крупнейших музыкальных журналов. Мы начали целоваться и трогать лица друг друга, а потом, не дожидаясь конца песни, я взял ее за руку и повел в спальню.

Продажи Play росли с каждым месяцем, мои фото появлялись на новых обложках, и случайных связей становилось все больше и больше. Раньше я годами ходил по барам и напивался, набираясь храбрости, чтобы заговорить с женщинами, которые мне нравились. Сейчас же они сами подходили ко мне.

Чтобы избавиться от морального самобичевания, я убедил себя, что ищу любовь. Парализующие панические атаки по-прежнему не давали мне завести настоящие долгосрочные отношения. И я продолжал искать любовь в объятиях тех, кто был достаточно милосерден, чтобы провести со мной ночь. Сегодня это была Бекс из Ирландии.

Обычно ирландские женщины сдержанны, но, как только я закрыл дверь спальни, Бекс сразу же расстегнула блузку и сбросила брюки. У нее были короткие светлые волосы и веснушки на носу. Таблетки сделали ее зрачки огромными, как планеты.

– Я тебе нравлюсь? – спросила она, стоя передо мной обнаженной.

– Конечно! – ответил я, избавляясь от собственной одежды. – Ты восхитительна!

Мы упали на кровать и занялись сексом.

Дверь в комнату открылась, вошел Скотт, мой барабанщик.

– Моби, ты… – начал он и умолк, увидев нас с Бекс в постели.