Вскрытые вены Латинской Америки

За внешней видимостью этой системы скрывается самая глубокая продуманность. Чтобы действовать эффективно, подавление должно выглядеть произвольным. Всякая человеческая деятельность, исключая дыхание, должна быть потенциальным преступлением. В Уругвае пытка стала привычным сопровождением любого допроса: ее объектом может оказаться всякий, а не только подозреваемый или виновный в актах неповиновения. Таким образом, панический страх перед пыткой распространяется среди всех граждан, подобно парализующему газу, который вторгается в каждый дом и заползает в душу каждого гражданина.

В Чили жертвами охоты на людей стало 30 тыс. человек, которые были убиты. В Аргентине не расстреливают — там похищают. Жертвы просто исчезают. Эту задачу выполняет невидимое войско, действующее по ночам. После них не находят трупов, ответственных за убийство нет. Такое массовое истребление людей — усердно выполняемое и всегда неофициальное — осуществляется с полной безнаказанностью; так с большим эффектом распространяется коллективный страх. Никто не требует отчета, никто не дает объяснений. Каждое преступление порождает болезненную неуверенность среди близких жертвы и заодно предостерегает всех остальных. /385/ Государственный терроризм намеренно парализует население с помощью страха.

Чтобы получить или сохранить работу, в Уругвае требуется специальное разрешение от военных властей. В стране, где так трудно найти работу вне казарм и полицейских комиссариатов, это условие способствует не только тому, чтобы подтолкнуть к выезду добрую часть тех 300 тыс. граждан, что занесены в «черные списки» в качестве левых. Это также помогает запугать и остальных. Газеты в Монтевидео имеют обыкновение помещать публичные раскаяния и заявления граждан, которые на всякий случай бьют себя в грудь: «Я никогда не являлся, не являюсь и не буду...»

В Аргентине книгу уже не нужно запрещать декретом. Новый уголовный кодекс налагает санкции на писателя и на издателя книги, которая расценивается как подрывная. Но кроме того, он карает типографа, который осмеливается печатать просто сомнительный текст, а также посредника и книготорговца, которые осмелились ее продавать, и, словно всего этого мало, наказывают также и читателя, чтобы он не осмеливался читать и тем более хранить книги. Потребитель книги, таким образом, законом приравнивается к потребителю наркотиков [25]. В обществе глухонемых, которое пытаются создать, каждый гражданин должен превратиться в собственного Торквемаду.

В Уругвае недонесение на ближнего — преступление. Поступая в университет, студенты дают письменное обязательство разоблачать всякого, кто будет осуществлять в стенах университета «любую деятельность, чуждую задачам обучения». Студент считается соответственным за любой инцидент, происходящий в его присутствии. В обществе сомнамбул, которое пытаются создать, каждый гражданин должен стать полицейским, который следит за самим собой и за всеми другими. И все же система полностью не доверяет ему. Число полицейских и солдат в Уругвае составляет 100 тыс., но к ним следует добавить /386/ 100 тыс. осведомителей. Шпики снуют повсюду: на улицах, в кафе, в автобусах, на заводах и в лицеях, в контоpax и в университетах. Всякий, кому вздумается пожаловаться вслух на то, что жизнь дорога и тяжела, может очутиться в тюрьме: он совершил «покушение против морального духа вооруженных сил», что карается тюремным заключением от 3 до 6 лет.

18. На референдуме в январе 1978 г. голос, поданный за диктатуру Пиночета, помечался знаком в виде флага Чили. Голос против — черным прямоугольником.

Система хочет, чтобы ее отождествляли со страной. Система — это страна, утверждает официальная пропаганда, которая денно и нощно промывает мозги гражданам. Враг системы — предатель родины. Способность возмущаться несправедливостью и стремление к переменам — синоним предательства и дезертирства. Во многих странах Латинской Америки те, кто не уехали за границу, живут в изгнании на своей собственной родине.