Вслед за Великой Богиней

Ричард Джонсон в своем сочинении «О некоторых странах самоедов, живущих по реке Оби и по морским берегам за этой рекой (1558)» уточняет: «В восточной стране, за Югорскою землею, река Обь составляет ее западную часть. По берегу моря живут самоеды, и страна их называется Молгомзей (впоследствии Мангазея. — А. З.). В этой же местности, за этим народом живет на берегу другое племя самоедов, говорящих на другом языке. Один месяц в году они проводят на море и в течение всего этого месяца не возвращаются на сушу…» Из этих документов следует, что легенды о морских жителях возникли не на пустом месте, имеют реальную основу и территориально связаны опять же с Лукоморией и Мангазеей.

Припоминаются пушкинские тридцать три богатыря: «А теперь пора нам в море; / Тяжек воздух нам земли…» Трудно сказать, знаком ли был поэт с сочинением «О человецех незнаемых…» или слышал его в пересказе, но вот книгу римского историка Павла Йовия, которого мы уже упоминали в главе о великанах, он имел в своей библиотеке и, следовательно, мог читать. У Павла Йовия он мог найти запись: «У океана, как рассказывают, живет какой-то народ, который большую часть (времени) проводит в воде и питается исключительно сырой рыбой. Эти люди, подобно рыбам, покрыты чешуею…» Строки эти записаны со слов русского посла Дмитрия Герасимова, знавшего о походе Курбского в Лукоморье.

Обычаем употребления в пищу сырой рыбы сибиряков и теперь не удивить: у части коренного населения он сохранился и поныне, а вот чешуя — откуда? Откуда у Пушкина: «В чешуе, как жар, горя…» Объяснение отыскалось и этому не простому вопросу. Первые русские землепроходцы в Западной Сибири поразились умению аборигенов делать непромокаемую одежду из рыбьих кож. Вот как писал об этом современник Петра I Григорий Новицкий: «Одежда их обще из кожей рыбы, наипаче из налима иже подобен сому, тоже с осетра и стерлядей одерше кожу елико трудами своими умягчивают, яко могут все одеяние себе из них сошити. Обще же из налимьей кожи кажаны, с иных же чулки, сапоги себе утворяют».

Окончательное разъяснение происхождения легенды о морских жителях дает знаток Севера середины прошлого века Н. А. Абрамов. В «Очерках Березовского края» он рассказал, что близ острова Белый в Ледовитом океане находится песчаная отмель, где обдорские остяки и самоеды приставали во время своих проездов для отправления идольского обряда. Здесь они купались для сообщения с водными божествами и, выйдя из воды, бросали в нее деньги. Видимо, эгот ритуал в сочетании с одеждой из рыбьих кож дал пищу фантазии очевидцев и знавших о нем понаслышке.

Пушкину оставалось только развить готовый сюжет:

…Море вскинется бурливо,Разбежится в шумном беге,И останутся на брегеВ чешуе, как жар, горяТридцать три богатыря…

Морской дядька обдорских остяков и самоедов — это их тотемный предок — водное божество. Возможно, в имя Черномор Пушкин вкладывал информацию, что он обитает в Карском (от татарского кара — черный) море. Па самом деле название морю дано от впадающей в него речки Кара. Кар — по-коми-пермяцки означает селение, городок. Но среди русских Кара была известна и как Черная река, иначе Пай-яга. Кара прорывается через уральский хребет Арвисхой и впадает в Песчаную бухту Северного океана. В «Древней российской гидрографии», что имелась у Пушкина, эти места описаны так: «А от Пустозера семьдесят верст губа Болвановская (болван — самоедский идол). А от той губы двадцать верст река Чорная, да река Великая… А от Коротаевы семьдесят верст река Кара… за губою пала в море речка Князькова, и от Кары реки до Князьковой сто двадцать верст… А промеж реки Кары на море остров Вайгач…»

Все как в «Сказке»: Черная речка и Кара впадают в Черное море, в котором остров и напротив речка Князькова, по берегам которой, возможно, прогуливался с луком остяцкий князь Гвидон…

Верста двадцать третьяЧЕМ ВЫ, ГОСТИ, ТОРГ ВЕДЕТЕ?

Торговали мы булатом,

Чистым серебром и златом…

А. С. Пушкин.Сказка о царе Салтане

В нашей гипотезе на право назваться прообразом острова Буяна в «Сказке о царе Салтане» претендует остров Белый, и не только из-за своего расположения на пути к Лукоморью и царству Сибирскому.

В этом вопросе нам помогут разобраться купцы-землепроходцы. Из ответов купцов на расспросы Гвидона и Салтана можно сделать вполне определенный вывод, что столица «славного Салтана» находилась на востоке от Руси неподалеку от Лукоморья и Мангазеи — в Искере (Тобольске) или Тюмени.

Это предположение подтверждают торговые гости Гвидона: «Торговали мы булатом, чистым серебром и златом…»