Вторая попытка Колчака

Немецкие корабли времён Первой мировой считаются наиболее защищёнными. В ущерб вооружению, скорости, но уж броня у них – о-го-го! И противоминная защита тоже. Всё правильно, но только когда речь идёт о кораблях новых – дредноутах, линейных и даже лёгких крейсерах кайзера, которые были построены относительно недавно. «Роон» и «Фридрих Карл» уступали в плане защиты даже таким слегка бронированным крейсерам, как тип «Баян», с которыми сейчас вели перестрелку. И не просто уступали, а в полтора раза. По толщине главного броневого пояса. Причём, вопреки расхожему мнению, крупповская броня отнюдь не являлась лучшей в мире, той же виккерсовской она уступала по прочности процентов десять-пятнадцать. Так что капитан цур-зее Шлихт был всерьёз обеспокоен приближением такого грозного противника, как «Рюрик», у которого только носовой залп более чем вдвое превосходил бортовой любого из двух германских броненосных крейсеров. И хотя нагонял русский флагман достаточно медленно, но всплески от падений его снарядов вставали уже совсем рядом с бортом «Фридрих Карла», да и «Паллада» расслабляться на давала. В конце концов произошло неизбежное: «Рюрик» всадил-таки первый восьмидюймовый полубронебой в кормовую рубку немца. Затем последовало попадание в среднюю трубу, которую разворотило до половины, и вследствие этого крейсер Шлихта потерял полтора-два узла скорости. Грозный преследователь стал приближаться значительно быстрее. А с приближением возрастала и эффективность его огня. Попадания стали следовать одно за другим. «Рюрик» принял вправо, чтобы вступить в самом ближайшем будущем в кильватер своему отряду, при этом стало невозможно стрелять из правой носовой восьмидюймовой башни, но зато к бою присоединился кормовой плутонг левого борта. «Фридрих Карла» расковыривало всё сильнее и сильнее, и пока обходилось смятыми вентиляторами, пожарами, потерями в личном составе, двумя замолчавшими шестидюймовками правого борта… Фатальных попаданий пока не случилось, но это явно был только вопрос времени.

– Это просто дьявольщина какая-то! – адмирал Беринг был уже фактически готов перейти на нецензурную лексику при подчиненных. Он никак не ожидал от русских таких упорства, храбрости и настойчивости, которые они проявили сегодня. И такой эффективности огня. Ведь ещё относительно недавно эти русские наполучали оплеух в войне с какой-то там Японией – должны бы вести себя поскромнее при встрече с эскадрами Хохзеефлотте, так ведь нет – мало того, что атаковали германские крейсера, так ведь и не удовлетворились потоплением двух лёгких. Намертво вцепились в «Роона» и «Фридрих Карла»… Как клещ в собаку вцепились… На помощь вызван «Блюхер», но теперь связи с ним нет – сорвало радиоантенны на обоих немецких броненосных крейсерах. Остаётся надеяться, что работают своими радиостанциями на «Мюнхене» и «Бремене». Но, в любом случае, раньше чем через два часа он не успеет…

А ещё рисовалась дилемма: уходить, спасая хотя бы «Роон», отдавая на почти гарантированное уничтожение своего подбитого собрата, или сбросить ход и продолжать отбиваться вдвоём? К чести немецкого контр-адмирала, он принял второе решение. Хотя два часа ожидания «Блюхера» – это очень много: ожидать-то приходится под интенсивным огнём противника. Единственное, что утешало, – когда фрегаттен-капитан Эрдман приведёт к месту боя свой тяжёлый крейсер, у русских практически не останется снарядов, если они будут продолжать в том же духе…

Чудеса случаются. И на войне они случаются чаще, чем где-либо: два двухсотдесятимиллиметровых снаряда из кормовой башни «Роона» аккурат угодили во вторую и третью трубы «Адмирала Макарова». Тяга в кочегарках сразу упала, и головной крейсер немедленно стал отворачивать с генерального курса, уступая своё место «Баяну», который до данного момента практически не был царапнут вражескими снарядами. Командир «Паллады», капитан первого ранга Магнус, видя выход из строя своего головного, приказал перенести огонь на «Роон», тем более, что он до этого здорово мешал старшему артиллеристу «Рюрика» фонтанами от падения своих снарядов.

При прочих равных и при отсутствии конкретного презрения со стороны госпожи Фортуны, везение с одной стороны должно отразиться и невезением этой же стороны…

Десятидюймовый бронебой с «Рюрика» проломил лобовую броню кормовой башни «Фридрих Карла» и лопнул внутри её. Огонь не проник в погреба, но внутри этой самой башни не осталось ничего живого и ничего способного продолжать бой.