Вторая попытка Колчака

В результате «возвращения» имеющего опыт «бывшего» Колчака на Балтике не произошло совершенно ничего, что могло бы в корне поменять течение этой войны. Несколько дополнительно утопленных по сравнению с реалом крейсеров и броненосец. И что? Это как-то повлияет на ход ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ? Её судьба решается на суше, в Ставке, а там не только слово каперанга, слово самого командующего Балтфлотом ничего не стоит.

Нет, уничтоженные «Гебен» и «Бреслау» – это, конечно, архиважно: Турция не вступила в войну. Энвер-паша прекрасно понимал, что снабжение его Кавказской армии будет заблокировано Черноморским флотом. С этого фронта Россия смогла снять и перенаправить целый пехотный корпус. На австрияков перенаправить.

Во главе с Юденичем, что немаловажно, – таких генералов в империи раз-два и обчёлся.

И «лёгкие» российской экономики в этой реальности не сдавило удавкой – через проливы шли транспорты с зерном из России и с военными грузами из Англии и Франции. Союзники уже перестроили свою промышленность на военную колею, и в Одессу, Николаев, Херсон и прочие порты Чёрного моря достаточно регулярно приходили английские и французские пароходы, гружёные снарядами, винтовками, взрывчаткой и вообще всем. Вплоть до ананасового компота и презервативов. Вопрос о поставках через северные порты не стоял, во всяком случае, в ближайшее время.

Надо сказать, что Россия поставляла союзникам не только сырьё и провизию, но и технологии. Военные технологии. Колчак в первые же дни после начала войны поделился с Эссеном простыми и не очень идеями об усовершенствовании имеющегося и создании нового. Во-первых, это были тралы новой конструкции, которые по предоставленным черновым чертежам сделали, испытали и, убедившись в их высокой эффективности, немедленно запустили в серию. Во-вторых, глубинные бомбы.

Ну и противогазы до кучи… До применения отравляющих веществ на фронтах. Превентивно. Эссен идею понял, напряг химиков Петербургской академии наук, получил результат – и, естественно, опять к Григоровичу. Морской министр стал уже шарахаться от назойливого комфлотом с его новшествами. Однако человеком Иван Константинович был мудрым и снова возражать не стал. Даже принял и ещё одно предложение от Эссена: демонтировать и передать армии значительную часть пулемётов с кораблей невоюющих Черноморского флота и Сибирской флотилии. Вместе с расчётами.

В фронтовых окопах то здесь, то там стали появляться пулемётные команды из матросов, на бескозырках которых горело: «Твёрдый», «Свирепый», «Иоанн Златоуст» и так далее. Моряки напрочь отказались менять своё обмундирование на сухопутное. Что, впрочем, было правильным решением – окопники лишний раз убедились: «Флот с нами, флот не оставит!» – моряки не только на своих «пароходах» в портах стоят и с местными маруськами шуры-муры крутят – воюют плечом к плечу.

А кроме того, на невоюющих флотах и флотилиях объявили запись добровольцев в десант, и таковых нашлось немало. Несколько батальонов морской пехоты пополнили воюющие на сухопутье войска. Всего несколько батальонов… К тому же, честно говоря, уступали моряки стрелкам в умении воевать на суше, что и понятно. Зато храбрости и бесшабашности хватало с избытком. И генералы достаточно быстро сообразили, когда и куда назначать «чёрные роты». Даже армейцы помнили, как в Порт-Артуре полурота «баянцев» сорвала атаку «белых помочей». Моряки очень часто становились «наконечником копья» в атаке.

Что ещё?.. Колчак припоминал дальше: десятки врачей и сотни медсестёр с плавучих госпиталей Черноморского флота отправились на фронты – ещё тысячи спасённых жизней русских солдат. Да и союзникам помогли не только непосредственно, но и опосредованно – колониальные корпуса из Индии, Индокитая, Австралии и Новой Зеландии направились не в Месопотамию или в Дарданеллы, а прямо в Европу…

Всё-таки имеет смысл подождать результатов. То есть не просто подождать, конечно, здесь, на Балтике, тоже сидеть сложа руки нельзя.

Первый дивизион в составе восьми эсминцев был послан на перехват конвоя, который, по сведениям английской разведки, вёз в Германию более шестидесяти тысяч тонн железной руды. Если пересчитать на чистый металл, то это около сорока тысяч тонн железа. Почти два дредноута. Двести подводных лодок. Восемь тысяч шестидюймовых (ШЕСТИДЮЙМОВЫХ) полевых орудий. ВОСЕМЬ ТЫСЯЧ!

Александр не поленился сплавать и выступить с соответствующей речью на каждом из эсминцев. И на крейсера прикрытия тоже. И на подводные лодки, командирам которых, кстати, и объяснил ещё раз тактику их охоты.

Дул небольшой свежак, волнение было вполне терпимым, особенно для миноносцев столь приличного водоизмещения. Балтика, конечно, способна весной на любые сюрпризы, но пока погода радовала…

– Дым на левом крамболе! – прервал идиллию голос сигнальщика. Колчак и командир эсминца немедленно развернули бинокли в указанном направлении.

Действительно дым, а если приглядеться через оптику – дымы.