Вторая попытка Колчака

– Пожалуй, вы правы, – почесал бороду Эссен. – Что предлагаете? У вас явно имеется идея на эту тему.

– Имеется. Следующий налёт осуществить стаей подводных лодок Новых: наши «барсы» и «Акула» и пять английских типа «Е». Как раз после того, когда транспорты минуют шведские территориальные воды. На подходе к германским берегам.

– А, простите великодушно, как мы узнаем о времени подхода конвоя к германским берегам? – лукаво посмотрел на собеседника адмирал.

– Так же, как и в этот раз, – пожал плечами Колчак, – от разведки. Нашей или союзников.

Ну, то есть мы узнаем только приблизительную дату выхода судов противника из определённого порта. А дальше уж нам думать, когда и куда посылать наши подлодки… Даже если промахнёмся – один-другой одиночный транспорт они поймать вполне могут.

– Звучит убедительно. Надо будет побеседовать на эту тему с Подгурским и Хортоном.

– Разрешите мне…

– Не разрешаю, – оборвал Колчака командующий. – Где ваша семья?

– Здесь, Гельсингфорсе.

– Вот завтра к ним и отправитесь. Переночуете на «Кречете», а с утра – к супруге и детям. И чтобы минимум неделю я вас при штабе не видел. Лечитесь, отдыхайте – это приказ. А отдыхать ступайте прямо сейчас, ужин вам принесут в каюту – с вашим ранением не очень-то удобно будет за общим табльдотом. Более не задерживаю вас, Александр Васильевич.

Не оставалось ничего, кроме как подчиниться.

«Герта», малый «Медуза» и флотилия больших миноносцев. И кто его знает, что там, в дальнем прикрытии…

Русские и английские подводные лодки затарахтели машинами и отправились доказывать немцам, что Балтийское море их флотом больше не контролируется.

Первой обнаружила конвой «Е-19» капитан-лейтенанта Кроми. Трескотня в эфире немедленно встревожила и немцев, миноносцы охранения сразу рыскнули в стороны, чтобы обнаружить источник несанкционированного радирования. С «У-2» удалось даже разглядеть погружающийся перископ, но «Е-19» ушла спокойно и своё дело сделала – ещё восемь подлодок узнали о наличии каравана, его координатах, скорости и курсе. Кроми своё дело сделал и уходил – догонять в надводном положении было бы особо извращённой формой самоубийства, а в подводном не догнать.

Первым встретил конвой Хортон на своей «девятке». Он решил для начала ударить по эскорту. Торпеда из носового пошла к «Виктории Луизе», а из траверзного по миноносцу. По миноносцу промахнулись, а вот под бортом немецкого бронепалубного крейсера рвануло знатно… И команды на нём – треть от штатной. Так что ни о какой борьбе за выживание корабля речи быть не могло: «Спасайся, кто может!»

Погибло всего одиннадцать немецких моряков, остальных из команды крейсера приняли на борт миноносцы и транспорты. Но за время данной весьма значительной паузы по времени следования конвоя «Е-1» успела сблизиться и выйти на рубеж атаки – как только рудовозы пошли намеченным курсом, две торпеды от её командира Лоуренса отправили на дно ещё и два транспорта.

«Е-18» капитан-лейтенанта Халлахана через три мили приняла эстафету и торпедировала ещё один рудовоз. Дальше на пути конвоя заняли позицию русские субмарины. «Акула» и «Гепард» действовали парой, они разошлись в стороны – первая прижалась поближе к побережью, а второй мористее. Когда конвой вошёл в зону действия, то с двух сторон немецкие и шведские моряки увидели пузырчатые следы торпед, пущенных веером. Уж чего-чего, а минных аппаратов на новых российских подлодках было до дури – восемь на «Акуле» и двенадцать на «Гепарде». Так что четыре торпеды бурлили своими винтами с запада и шесть с востока. Попали, конечно, не все, но три попали.

Взрыв! Взрыв!! Взрыв!!! Два транспорта начали крениться и гореть, а миноносец «G-7» просто разломало пополам.

На некоторых шведских судах потихоньку начинала роптать команда – невозможно спокойно наблюдать, как час за часом взрываются и идут ко дну корабли, следующие рядом, и ожидать, что твой станет следующим.

– Хере капитан, – на мостик «Никодемии» поднялась делегация из пяти матросов во главе с боцманом. – Просим вас лечь на обратный курс!

– Бунт? – удивлённо вскинул брови капитан Свантессон.

На самом деле он не был удивлён совершенно и сам был бы не прочь навострить лыжи из этого ада, но, во-первых, немцы… А во-вторых, это всё-таки бунт. Подчиняться решению струсившей команды не стоит.

– Нас всех перетопят эти проклятые русские! – почти истерически заголосил один из матросов.

– Заткнись! – спокойно, вернее, почти спокойно бросил капитан. – Все получили деньги за риск…

– Да подавитесь этими деньгами, хере! – Нам ими с рыбами расплачиваться?

– Именно с рыбами. Если попытаемся вернуться, – Свантессон сам не верил в то, что говорил, но продолжал. – Нас потопят немцы, если повернём назад. Гарантированно потопят. А есть ещё и подводные лодки за кормой – их командиры наверняка захотят получить дополнительный орден и, не раздумывая, всадят в нас торпеду. Не так? А впереди, возможно, уже нет никого представляющего опасности…

Матросы молчали, переваривая логику капитана. Возразить было нечего.