Вторая попытка Колчака

Япония достаточно быстро решила свои проблемы на Дальнем Востоке, захватив германскую базу Циндао. Но выходить сразу после этого из мировой войны было «моветоном», поэтому страна Ямато осталась в коалиции и даже послала в Средиземное море с десяток эсминцев и крейсер «Идзумо» для обеспечения войсковых перевозок Антанты. В том числе, для гарантированной доставки в Европу нескольких колониальных английских корпусов из Индии, Австралии и Новой Зеландии. Кстати сказать, в этой же операции были задействованы и русские крейсера «Аскольд» и «Жемчуг». Англичане, правда, упорно просили послать в состав Гранд Флита пару линейных крейсеров типа «Конго» – для Японии, мол, сейчас абсолютно не актуальны такие мощные корабли, а вот англичанам очень бы пригодились. Японцы вежливо, но непреклонно отклонили просьбу союзников и продолжили своё участие в войне чисто номинально, потихоньку прибирая к рукам германские колонии на Тихом океане. Кроме того, страна Ямато исправно подвозила во Владивосток оружие и боеприпасы для русской армии, настолько исправно, что Транссибирская магистраль еле-еле справлялась с их перевозкой на запад. И за эту помощь Россия щедро платила. Так что, учитывая ещё и открытые черноморские проливы, через которые европейские союзники проводили множество транспортов со всем необходимым для ведения полноценной войны, русская армия была практически избавлена от главного проклятия, которое имело место в реальной истории – «снарядного голода». А уж стрелять из пушек русские артиллеристы умели, было бы чем.

И у Австро-Венгрии дела складывались из рук вон плохо: мало того, что ей приходилось воевать одновременно с Россией, Сербией, Черногорией и Италией (Сан-Марино учитывать не будем), так в мировую бойню включилась ещё и Румыния, разумеется, на стороне Антанты. Но даже не это главное – румыны были так себе вояки. Но в Болгарии тоже поняли, с какой стороны масло на данном бутерброде. Да и эмиссары Антанты неплохо поработали: Софии было обещано возвращение многих территорий, потерянных после поражения в последней войне, Сербии, Греции и Румынии это компенсировалось за счёт Австро-Венгрии. Правящая верхушка Болгарского царства сместила царя Фердинанда, и его место занял наследник. А новый монарх Борис как раз отличался откровенной русофилией, так что это угрожало двуединой монархии появлением в самое ближайшее время на фронте более полумиллиона великолепных болгарских солдат, одних из лучших, если не самых лучших, в Европе бойцов. Бойцов, совсем недавно прошедших две Балканских войны. Болгария объявила войну Австрии и Германии. Что, кстати, явилось и ещё одним грозным предупреждением для Турции, нейтралитет которой был теперь гарантирован вдвойне.

То есть перспективы для Австро-Венгрии рисовались самые унылые: иметь фронт по практически всем своим границам – это гарантированно проиграть войну в самое ближайшее время. Это понимали и в Германии, и там совершенно не хотели лишиться своего единственного союзника – без него и немцы долго бы не продержались. Необходимо было выводить из игры самого опасного из противников. Хотя бы временно…[16]

Главнокомандующий России, Великий князь Николай Николаевич, дядя императора, стратегом отнюдь не являлся. Если честно, то война для него была игрой на карте: захват географических объектов – главная цель любой операции: захватили город – «Ура!», потеряли – «безобразие!»…

Сначала отвлекающий удар обозначили в Курляндии: группа генерала фон Лаугенштейна стремительным броском захватила Либаву. Её поддержала и Неманская армия. Но герой Порт-Артура генерал Горбатовский сумел задержать со своим корпусом рвущиеся к Риге германские войска. Штаб Северо-Западного фронта во главе с Алексеевым разгадал в германском наступлении лишь демонстрацию и не позволил себе разбрасываться силами, отправив в Курляндию лишь необходимое. Положение на Северо-Западном фронте оставалось твёрдым.

К сожалению, на Юго-Западном фронте всё обстояло иначе: недалёкий генерал Иванов и ещё более недалёкий Николай Николаевич чрезвычайно встревожились активностью австро-германцев в районе Карпат. Великий князь требовал наступления в Буковине и не хотел замечать собирающейся на Дунайце катастрофы.

Разведка армии генерала Радко-Дмитриева день за днём сообщала о накоплении неслыханных сил перед фронтом, который защищали всего лишь два неполноценных корпуса. Ставка данную информацию игнорировала. Ставка думала о наступлении…

Радко-Дмитриев просил разрешения отвести войска – пусть удар противника придётся в пустоту. Ответ был один: «Ни шагу назад!»

Утром двадцать второго июля германские орудия затопили огневым морем неглубокие русские окопы. После этого пехота Маккензена и эргерцога Фердинанда рванула на штурм той «ниточки», которая ещё защищала Россию. Против каждого русского корпуса было по армии, против каждого полка – по дивизии.