Второй кубанский поход и освобождение Северного Кавказа. Том 6

Мне было всегда жаль и больно, когда злодейка-пуля вырывала их из нашего строя. Может быть, я вынес это чувство еще из войны на Западном фронте. Кадровый офицерский состав таял. На пополнение нам присылали юношей 17—18 лет из военно-учебных заведений ускоренного выпуска. Часто в первых боях мы ставили над их могилами простые деревянные кресты. Нам, «старикам», казалось, что это мы их не уберегли. Командир нашего полка, герой и кавалер ордена Святого Георгия Японской войны, отдал приказ не вводить их в бой сразу и дать им присмотреться и «обстреляться» хотя бы две недели. Но не всегда это можно выполнить.

Вызываю очередного ординарца (они вели между собою очередь) для отдачи приказания.

– Что прикажете? – появляется передо мною вытянувшийся хорунжий, подойдя вплотную к моим ногам. Полным ростом изображает близкую для противника цель. Лампасы краснеют. Рука под козырьком.

У меня мелькнула мысль приказать ему лечь, но… была только мысль, а превратить ее в приказ не успел. Головой вперед он падает мертвый. Пуля в лоб сразила его.

Явился посланец генерала Казановича, ординарец-поручик, но с устным приказом: прийти ему на помощь, ибо у Выселок, откуда я был выслан им на Березанскую, положение его оказалось тяжелым. Из Журавской на Выселки, обтекая расположение Казановича, сильно напирают красные. Возможно его окружение.

«…Казанович… производил перегруппировку сил и отражал наступление большевиков на Выселки всего одним батальоном», – говорит генерал Деникин о ситуации нашего дня по тому времени. Поэтому, благодаря этой перегруппировке, я и получил задание взять Березанскую, разбить или оттеснить из этого района противника.

– Вы видите, какова у меня обстановка. Я нахожусь в самом разгаре боя. Резервы мои почти на исходе, и противника я еще не опрокинул. Передайте все видимое вами генералу Казановичу.

Бросив наш последний резерв на правый свой фланг, я решил перейти в атаку. Сев на коня, поскакал к двум черкесским сотням, выстроившимся в поле по моему вызову, и лично, вызвав офицеров перед фронтом, дал им задание поддержать нашу атаку, ударив по флангу противника. Нашей артиллерии поддержать атакующих своим огнем.

Я спешил скорее опрокинуть противника ввиду ситуации, создавшейся в Выселках. Да и не только потому.

Под нашим сначала сильным огнем и потом, когда мы двинулись на него вперед, противник дрогнул и стал отходить. Черкесы также бросились в атаку, но были отброшены. Мы стали занимать брошенное противником пространство, и он стал отходить за станицу, обтекая ее.

В этой ситуации застало нас прибытие второго ординарца от генерала Казановича и уже с письменным приказом: немедленно двинуться к нему.

Ввиду отхода противника мне было легко свернуться, и я снова и весьма спешно, погрузив пехоту на повозки, двинулся фланговым движением обратно. Черкесский полк я отпустил, и он ушел на соединение с дивизией Эрдели.

По пути моего движения прибывший от генерала Казановича ординарец указал, что нам следует свернуть на Бурсак и прибыть туда. Сам Казанович со штабом отбыл туда, кажется, на дрезине.

Там я застал генерала Казановича и полковника Кутепова. Последнего, после того как он сдал дивизию, я видел впервые. Остальные части нашей дивизии оставались влево от железной дороги в районе Выселок.

На следующий день из Тихорецкой прибыл генерал Деникин и принял на себя перегруппировку войск, отдав приказ 24-го перейти в наступление.

Дроздовскому из Бейсугской двинуться на Кореновскую. Нам атаковать красных в районе Выселки—Журавская. Эрдели занять Березанскую.

Опрокинутый противник повернул на юг. К вечеру 25-го части Дроздовского заняли Кореновскую. Красные спешно стали отходить на Екатеринодар.

Операции на пути к Екатеринодару и взятие столицы Кубани

Сорокин был разбит и спешно отступал к Екатеринодару.

Мы двинулись вслед, разбивая по пути нашего движения отступающего противника и его заслоны. Они еще оказывают нам сильное сопротивление.

Под прикрытием екатеринодарских укреплений Сорокин переводит свои части за Кубань.

29-го наша дивизия (генерала Казановича) сосредоточивается в районе Донской, причем наш бронепоезд подходит к Лорису.

Генерал Деникин со Штабом Армии в тот же день из Кореновской переходит к нам в Динскую. Прибыл и наш выздоровевший командир полка.

Влево от нас ведет бои дивизия Дроздовского.

1 августа наши части заняли Лорис и, продвинувшись вперед, заночевали.

Генерал Деникин – с «войсками Казановича».

Наутро 2 августа у нас идет упорный бой.

К вечеру 2-го Дроздовский заночевал в Пашковской, а мы – в предместье Екатеринодара.

3-го утром наша колонна со Штабом Армии вошла в Екатеринодар.

Дойдя до Кубани и овладев мостом, мы отбросили красных от берега.

Мой отпуск

Наш полк разместился в Екатеринодарском епархиальном училище.

Я снова на своей старой квартире, где, по выходе в Первый поход, оставалось мое небольшое «имущество». Приняли меня мило и сердечно.

Примерно на третий день, когда город, по нашем вхождении в него, принял «будничный» вид, меня попросил к себе командир полка полковник Туненберг.