Второй рейх. Не надо воевать с Россией

Вильгельм II в последние годы жизни

Во Фландрии я принимал депутации от различных дивизий, говорил с солдатами, раздавал ордена и был радостно приветствуем всюду как офицерами, так и солдатами. Особым воодушевлением были охвачены солдаты одного саксонского королевского рекрутского батальона, встретившие меня на вокзале, когда я снова сел на свой поезд, бурными приветствиями. Когда я раздавал ордена солдатам одной гвардейской дивизии, прямо над нами пролетел вражеский аэроплан, сильно обстрелянный нашими пушками и пулеметами и бросивший бомбы поблизости особого поезда. Высшие командные лица в один голос доносили, что дух войск на передовых позициях хорош и стоек, в задних войсковых колоннах это уже далеко не так. Худшими элементами являются отпускные, распропагандированные и зараженные, очевидно, на родине, они приносят с собой оттуда на фронт дух разложения и дезорганизации. Молодые рекруты, наоборот, вполне надежны.

В Спа, куда я затем отправился, получались постоянные известия с родины о все усиливающейся там агитации против кайзера, о все растущей слабости и беспомощности правительства, которое, не имея инициативы и энергии, безвольно позволяло играть собой. В прессе правительство в насмешку называли «клубом для дебатов»; в руководящих газетах принца Макса именовали «канцлером революции». Как я впоследствии узнал, он из-за гриппа пролежал в постели более 10 дней, фактически не будучи, таким образом, в состоянии вести дела. Германским государством управляли его превосходительство фон Пайер и Зольф совместно с постоянно заседавшим так называемым Военным кабинетом. В такое критическое время находящийся в опасности государственный корабль, по моему мнению, не должен был управляться заместителем рейхсканцлера. Заместитель, конечно, не может пользоваться таким авторитетом, как сам ответственный глава правительства. А между тем авторитет был тогда особенно необходим. Насколько мне известно, вице-канцлеру даже не были даны широкие полномочия. Правильным и наиболее целесообразным разрешением вопроса об управлении страной была бы отставка принца Макса и назначение на его место более сильной личности. Но так как у нас была парламентская система управления, то смена канцлера могла произойти лишь по инициативе партий, которые и должны были представить мне нового кандидата на пост рейхсканцлера. Этого, однако, не произошло.

* * *

В конце концов, начались попытки правительства и рейхсканцлера побудить меня отречься от престола. По поручению канцлера министр внутренних дел Древс явился ко мне, чтобы ознакомить меня с царившим в стране настроением. Он обрисовал мне известные инциденты в прессе, высших финансовых кругах и обществе, подчеркнувши, что сам рейхсканцлер в вопросе об отречении от престола не занял никакой определенной позиции и все же послал его ко мне. Древс, следовательно, должен был побудить меня самого прийти к мысли о необходимости отречения, чтобы не производилось впечатления, будто правительство оказало на меня давление.

Я разъяснил министру те роковые последствия, к которым приведет отречение, и спросил его, каким образом он, будучи прусским чиновником, может согласовать требование о моем отречении с чиновничьей присягой своему королю.

Древс смутился и стал оправдываться тем, что его послал ко мне рейхсканцлер, который якобы не мог найти другого чиновника для выполнения этого поручения. Впоследствии мне сообщили, что Древс был одним из первых чиновников, заговоривших об отречении своего государя и короля.

Я отказался отречься от престола, заявивши, что соберу войска и возвращусь с ними на родину, чтобы помочь правительству поддержать порядок в стране. После этого Древс в моем присутствии был принят фельдмаршалом фон Гинденбургом и генералом Тренером; передавши им поручение канцлера, он получил очень резкий отпор от обоих говоривших от имени армии генералов. При этом генерал Тренер дал принцу Максу такую определенную характеристику, что я даже вынужден был успокоить и утешить Древса. Фельдмаршал, между прочим, обратил внимание министра на то, что армия в случае моего отречения не станет больше сражаться и сама распустит себя, тем более что большинство офицеров, по всей вероятности, уйдет, и армия останется без руководителей.