Второй рейх. Не надо воевать с Россией

Если бы была хоть малейшая надежда достигнуть таким путем улучшения положения Германии, то я лично ни в малейшей степени не сомневался бы в том, как мне поступить. Мою готовность к самопожертвованию я ведь уже доказал, уехавши из моей страны и отказавшись от трона моих отцов после того, как меня ошибочно и обманно уверили, что таким путем я сделаю возможным улучшение условий мира для моего народа и избавлю его от гражданской войны. Я бы взял на себя эту новую попытку помочь своему народу, хотя одно из выдвинутых передо мной соображений, а именно – необходимость избежать гражданской войны, уже успело в это время обнаружить свою несостоятельность. Моя добровольная явка на суд Антанты в действительности не принесла бы никакой пользы немецкому народу. Она не имела бы никаких последствий и выполнила бы лишь требования врага о моей выдаче, ибо никакой суд в мире не может вынести справедливый приговор по вопросу о виновниках войны раньше, чем не будут опубликованы соответствующие материалы из государственных архивов всех участвовавших в войне держав, как это уже делается Германией; но кто, после неслыханного Версальского договора, мог еще быть таким оптимистом, чтобы поверить тому, что государства Антанты представят в распоряжение суда над виновниками войны свои тайные документы.

* * *

Поэтому, тщательно взвесивши все изложенные выше соображения, выдвигавшие на первый план необходимость отстоять свою честь и сохранить национальное достоинство немецкого народа, я должен был отклонить требование о добровольной явке на суд Антанты. Я не мог уподобиться Верцингеториксу, который, как известно, доверяя великодушию своих врагов, сам выдал им себя головой, чтобы таким путем добиться лучшей участи для своего народа. По поведению наших врагов как во время войны, так и во время мирных переговоров нельзя было предположить, что Антанта окажется великодушнее Цезаря, заковавшего в цепи и затем приказавшего казнить благородного галла, и тем не менее не пощадившего его народ от рабства.

В общем, я хотел бы отметить, что следовать советам врага или хотя бы отчасти прислушиваться к ним – всегда ошибочно. И предложения о добровольной явке, исходившие из благожелательных по отношению ко мне германских кругов, также выросли, хотя, быть может, и бессознательно, на почве неприятельских требований. Уже по одному этому их следовало отклонить. Следовательно, в отношении выяснения виновников войны остается лишь один путь – обратиться к интернациональной беспартийной инстанции, которая не будет судить отдельных лиц, а рассмотрит все события, приведшие к мировой войне, произведет расследование во всех участвовавших в войне странах, разобравшись не только в германских, но и в других государственных архивах, и на основании добытых таким образом материалов вынесет свой приговор. С таким подходом к вопросу о суде над виновниками войны Германия может только солидаризоваться. Кто противится этому, тот сам выносит себе приговор…

Мой взгляд на затрагиваемую здесь проблему выясняется из перепечатываемого ниже письма, адресованного мной 5 апреля 1921 г. фельдмаршалу фон Гинденбургу и преданного им гласности. Чтобы лучше понять это письмо, ниже приводится и предшествовавшее ему письмо фельдмаршала ко мне.

«Ганновер, 30 марта 1921 г.

Ваше Императорское и Королевское Величество!

Прошу соизволения принести Вашему Величеству мою почтительнейшую благодарность за милостивое внимание к болезни моей жены. Опасность еще не прошла.

С родины я могу сообщить мало отрадного. Беспорядки в Средней Германии серьезнее, чем они изображаются прусским правительством. Надо надеяться, что скоро удастся их одолеть.

Все более угнетающим образом тяготеют над немецким народом последствия Версальского мира, цель которого – вражеская политика нашего истребления – выступает со дня на день во все более неприкрытом виде. Для оправдания этой политики насилия должна служить легенда о виновности немцев в возникновении войны. Говорящего от имени вражеского союза г-на Ллойд-Джорджа мало смущает то, что он сам 20 декабря прошлого года заявил, что летом 1914 г. ни один государственный деятель не хотел войны и что все народы были вовлечены в нее против своей воли.

В своей речи на Лондонской конференции он 3 марта уже спокойно заявил, что ответственность Германии за войну является фундаментом, на котором воздвигнуто здание Версальского договора. Если бы отказаться от этого принципа, то договор сам собой отпал бы.