ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом

Окончательный итог спору между Эрлихом и Саймоном подведет только время. Очередная волна интереса к экологической устойчивости, которая поднялась после «Пределов роста» и других влиятельных книг, оказалась не слишком сильной. В 1970-е годы у всех на слуху был экономический кризис, и, как следствие, экономические власти обращали на природоохранное движение мало внимания. Экологическое движение тесно смыкалось с радикальными и левыми политическими течениями, было практически еще одной разновидностью политики идентичности. Гигантский скачок цен на нефть обусловил постоянное повышение энергоэффективности промышленного производства, внедрение лучшей теплоизоляции в строительстве, а также пробудил интерес к возобновляемым источникам энергии. Кроме этого, избиратели были гораздо больше озабочены тем, как возобновить рост ВВП, чем неосязаемыми для них угрозами экологии. Законодательные требования к чистоте воздуха и топливной эффективности автомобилей для большинства людей были вполне достаточны, в то время как экономический рост означал рабочие места и повышение уровня жизни.

Тем не менее в 1970-е годы на свет появилось понятие устойчивого экономического роста и с тех пор его значимость неуклонно росла; в качестве важных сведений о человеческой деятельности и благосостоянии к экономическим показателям стали добавляться разные показатели качества экологии.

Развитие человека

В странах, не входивших в ОЭСР, в период с 1945 по начало 1970-х годов ВВП на душу населения вырос не так сильно. Разумеется, кого-то постигла более, а кого-то менее счастливая судьба. Япония, первое время после окончания Второй мировой войны находившаяся под оккупационной администрацией генерала Дугласа Макартура, пережила головокружительный взлет после военной разрухи. Особенных успехов она добилась в производстве электроники, изначально ориентированной на массового, еще неискушенного потребителя. Надпись «Сделано в Японии» в начале 1960-х годов звучала примерно так же, как «Сделано в Китае» в 1990-х. К 1964 г. японская экономика окрепла достаточно, чтобы вступить в ОЭСР, и продолжала развиваться, создавая высокотехнологичную промышленную базу, с которой не могло теперь поспорить большинство западных стран; в настоящее время по своей мощи с японской промышленностью может сравниться разве что Германия. Подобным путем прошли еще несколько стран, в 1970-х годах принадлежавших к числу бедных. В Европе Италия, а затем Ирландия, Испания, Португалия и, наконец, Греция шаг за шагом перебрались из группы с низкими доходами в число стран экономического центра. (Правда, недавний финансовый кризис поставил вопрос, насколько прочны и долговременны результаты этого догоняющего развития.) Список стран – членов ОЭСР расширился с изначальных 11 стран, входивших в ОЕЭС, до 34.

Конечно, при таком подходе за скобками остается большое число стран, так и не прошедших через бурный экономический рост, который кажется нам чем-то само собой разумеющимся. В 2011 г. средний уровень ВВП на душу населения среди входящих в ОЭСР стран с высокими доходами составлял 41 225 тыс. долл., а в странах с низкими доходами, пользуясь определением Всемирного банка, – всего 569 долл. (по ППС). Но можно ли считать показатель ВВП на душу населения наилучшим способом сравнения между богатыми и бедными странами? Ответить на этот вопрос тем более важно, что в течение целых десятилетий делалось все возможное, чтобы повысить рост ВВП в развивающихся странах. Оценить общую сумму помощи, оказанной правительствами развитых стран из карманов своих налогоплательщиков бедным странам, – это не самая многообещающая затея, однако счет должен идти на триллионы долларов. Сюда нужно добавить еще одну большую сумму – средства, пожертвованные частными лицами через международные негосударственные организации, занимающиеся борьбой с бедностью. И все-таки в Африке южнее Сахары в послевоенное время существенного роста ВВП не наблюдалось, а бедность оставалась повсеместной.