Вы друг друга стоите

Теперь он в ярости. Галстук распущен, руки в боки, и так возмущен, что видно, как сокращаются поры кожи, сквозь которую пробивается намек на щетину. Вместо рта – презрительный изгиб. Взгляд опускается на логотип «Стилерз» на моей толстовке, и он стискивает челюсти с такой силой, что я понимаю, теперь там есть тонюсенькая трещинка с моим именем. Рентгенолог будет в шоке, однажды увидев слово «Наоми», выбитое прямо на кости.

– Например, я ненавижу этот дом.

Брови у меня ползут вверх так высоко, что почти касаются челки.

– Ты же сам его выбрал.

Провстречавшись одиннадцать месяцев, мы взяли свои одинокие жизни и объединили в одну. Этот был первым из предложенных домов. В нас бурлила энергия и порхали бабочки, планы строились один за другим. Мы повесим полки. Может, хозяин позволит нам поменять кафель в ванной. Заниматься всем вместе, как будет весело!

Вспоминать прошлое, более счастливое время – как вспоминать сон, который приснился сто лет назад: все в каком-то искаженном цвете и совсем лишено смысла.

Осматривая этот дом, мы мечтали, каким сделаем наше уютное гнездышко, так что не обратили внимания на узкую подъездную дорожку, куда две машины вставали с трудом. Не заметили, что полы неровные, и теперь стоит мне уронить бальзам для губ, как приходится бежать за ним, пока не закатился подо что-нибудь. О том, что свободная комната под кабинет только одна, мы тоже не подумали.

Она, конечно же, отошла ему.

– Иногда я принимаю опрометчивые решения, – парирует он, явно намекая на свое предложение руки и сердца. – Мне не нравится наша улица и вообще этот район. Если смотреть с нужного ракурса, Моррис очень живописный городок, а мы поселились в самой уродливой его части. Здесь ничего нет.

Он видит вопросительный знак, отразившийся на моем лице.

– Я лучше бы жил поближе к природе! – выпаливает он. – Вокруг нас леса, поля, а тут дворик крошечный, плевок до забора долетит.

– Ну и что? – подталкиваю я. – Хочешь стать одним из тех, из рекламы? Сидеть на горе со своим лабрадором-ретривером и сходить с ума по запаху леса?

– Да! – почти кричит он. – Хочу! Думаю, в таких условиях мне будет лучше всего. Но ты же этого не допустишь, Наоми. Я сразу могу сказать. Ты вполне довольна в своей бетонной тюрьме…

– О боже, – закатываю глаза я так сильно, что вижу потусторонний мир. – Сходи в поход.

– …мечтаешь об осенней или весенней депрессии, заперев себя в темной комнате и не высовывая носа наружу. Дорога до работы не считается, потому что по пути ты сидишь в машине. И я вижу тебя, Наоми. Вижу, что ты никогда не смотришь на небо, не можешь просто остановиться и понюхать… – Он видит, с каким нетерпением я жду продолжения, поэтому резко заканчивает: – Знаешь, ты же вообще не живешь.

– А я и не догадывалась, что тебе так хочется быть поближе к природе, – говорю я, пальцами показывая знак кавычек. Он это терпеть не может. – Чего ты там насмотрелся по «Ютубу» в своей компьютерной жене? Нет, серьезно, откуда это взялось?

– Из МОЕГО СЕРДЦА! – орет он, и получается так искренне и взволнованно, что меня сгибает пополам от хохота. – Заткнись! Прекрати смеяться!

Теперь он меряет шагами комнату. Похоже, всерьез об этом размышлял. Кто этот человек в моей гостиной с глазами цвета Армагеддона и страстным желанием пускать камешки по озерной глади?

– Я хочу шлем с фонариком на лбу, – не успокаивается он. – Хочу камин. Дробовик, вдруг к дому подберутся койоты. Хочу лопаты и сарай для них. Хочу каноэ.

– Не позволяй мне встать между тобой и каноэ, – с самым серьезным видом говорю я. – Николас, я поддержу все твои мечты. Пожалуйста, купи себе каноэ. Ничто не доставит мне большей радости, чем вид тебя, застрявшего посередине озера.

– Мне нужно почувствовать себя живым!

– Думаю, тебе нужен батончик мюсли и, может, пробный забег с бойскаутами.

– Я знал, что ты не воспримешь меня всерьез. Поэтому никогда ничего не говорил. Но я больше не могу держать это в себе. Наоми, клянусь. Я начну жить так, как хочу. Создам себе жизнь такую, как я хочу, и в ней будет все, что мне необходимо, неважно, какой ценой. Впереди не ждет вечность, мне уже за тридцать.

– Верно, ты почти старик. Время пришло! Начинай жить своей идеальной жизнью.

– Я серьезно. – Он пальцем скидывает на ладонь монетку, лежавшую на телевизоре. – Орел – и мы делаем по-моему, решка – все остается, как было.

– Ты хочешь распланировать наши жизни, подбросив монетку? Пожалуй, ты прав. – Почему бы ему не загадать так на наши отношения? Орел – мы расстаемся, решка – подкидываем монетку снова. Можно было бы расстаться прямо сейчас и свалить все на этот кругляшок.

Блеснув в воздухе, он приземляется ему на тыльную сторону ладони. Николас не сводит с него глаз.

– Ну?

– Думаю, ты сама узнаешь.

– Великолепно, держи меня в курсе. – Я вытягиваюсь на нашей трехместной кушетке и лениво улыбаюсь ему: – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи? Если хочешь, чтобы я лег спать, тебе придется встать. Сегодня я сплю на диване.

– Нет, можешь спать в своей усыпанной конфетами кровати. А я остаюсь здесь.