Вы друг друга стоите

Кроме этой должности на мою свадьбу Хезер получит кремово-розовое платье с завышенной талией, как и остальные подружки невесты, но не все, а только со стороны жениха.

Николас хочет, чтобы я это все проглатывала и терпела, пока меня топчут, как уже научился он, а если устрою скандал, пусть даже ради собственной защиты, ему это будет крайне неудобно. Ради сохранения мира я вытерпела столько мерзостей, что мне уже должны были выдать диплом святого. Вслух не возражаю, раздражения не показываю, но он точно его чувствует, потому что в такие дни всегда старается меня избегать. Задерживается на работе допоздна. Проводит у родителей больше времени, чем у нас дома. А когда все же приходит, то будто едва выносит мое общество, дожидаясь, когда же наконец сможет сбежать в свой кабинет и сидеть в компьютере до ночи. Мысленно я называю его «компьютер Карен», как звали компьютерную жену Планктона в «Губке Боб Квадратные Штаны».

У родителей Николаса денег – куры не клюют, и на свадьбу они уже истратили порядочно. Неважно, что говорит Николас, они это делают не потому, что хотят быть милыми, или потому, что я им нравлюсь. Я лишь инкубатор для будущих Роузов, как и любая бывшая девушка Николаса.

Шаг влево-вправо – и его родители немедленно напоминают, как же мне повезло с ними и как много им пришлось заплатить. Мне не нужно на свадьбу лучшее шампанское в стране, подошло бы и вино из пакета. Но нет, для их Никки – все только самое лучшее.

Не волнуйся, Никки. Мамочка с папочкой обо всем позаботятся. Я же знаю, что родители Наоми не могут. Мистера Уэстфилда ведь выгнали с работы, да? А миссис Уэстфилд просто школьная учительница! Как оригинально. Мистер и миссис Уэстфилд едва смогут позволить себе расходы на бензин и свои порции праздничного обеда, бедняжки. А теперь запомни, Наоми, не сутулься. И выбери какое-нибудь другое выражение, пожалуйста. Может, тебе вообще все лицо поменять. А цвет глаз возможен только такой? Точно? А каблуки ты носишь? Да не эти, как у стриптизерши. Ты же станешь одной из Роузов, дорогая. Это имя кое-что значит. Сядь ровно. Не крути кольцо. Ты же нам как дочь, мы так тебя любим. Иди к нам, сделаем семейный портрет, встань прямо за нами и втяни живот.

В общем, целый шведский стол на выбор, но все же больше всего я ненавижу то, что мистер и миссис Роуз по-прежнему называют своего сына Никки. Он даже не разрешает мне называть себя Ником. А когда они не называют его Никки и не целуют в щечки, будто ему пять лет, то обращаются только «доктор Роуз» и ксерокопируют его дипломы дантиста, которые вешают в собственном кабинете. Они замещающие дантисты и читают своим друзьям лекции о болезнях десен.

Я уже просто не могу выйти из игры. Все будут сплетничать, распространять слухи, а я буду выглядеть полной дурой, неудачницей. Потрачу тысячи долларов. Выхода нет, только глубоко вдохнуть и продолжать.

Смотрю на Николаса и понимаю, что, вообще-то, собираюсь выйти за этого человека замуж. Потому что люблю его (сорок процентов) и потому что слишком боюсь все отменить (шестьдесят процентов). Все, включая его родителей, говорили, что до алтаря мы не дойдем. А у меня столько гордости, что я скажу «я согласна», только чтобы доказать их неправоту.

– Отлично, не надо мне помогать, – обиженно пыхтит Николас, кидая на меня недовольные взгляды. Я испортила ему вечер. Восхитительно. – Я буду носиться тут как сумасшедший, уже и так на взводе, но что здесь нового?

– Молись, сестра, – бормочу я себе под нос. Он ворчит, хлопает дверцами шкафчиков, что доставляет мне странное удовольствие. В конце концов, горе любит компанию. И если мне предстоит весь вечер лелеять злобные планы, я вполне могу утянуть его в эту трясину за собой.

Глава третья

Мы останавливаемся у дома Брэнди, и Николас, разглядев на крыльце Зака, раздраженно косится на меня.

– Чудесно. Тот парень тоже здесь, – бормочет он, притворяясь, что не знает его имени. Все он знает. Но целый вечер будет делать вид, что не помнит, как кого зовут, словно они недостойны его внимания – своеобразная месть за их неприязнь.

Зак ничего не делает, просто гладит сидящего на перилах кота, но я тысячу раз жаловалась на него Николасу, что он таскает у меня еду из ланч-бокса и постоянно прогуливает смены, никого не предупредив, так что как бы меня ни тянуло спорить с каждым его словом, я смотрю на свои карты и решаю, что в этом раунде – пас.

– Как долго мы должны оставаться? – ворчит он. – А еда какая-нибудь будет? Даже перекусить не успел. И допоздна сидеть не хочу. У меня дела завтра. – Можно подумать, это я заставила его пойти.

Пытаюсь вспомнить, каково это – влюбиться, и не могу. Наверное, все слишком быстро закончилось.

Он, похоже, чувствует, что я уже теряю терпение, поэтому, когда я с силой хлопаю дверью, молчит и медленно идет за мной, засунув руки в карманы, точно его на электрический стул ведут.