Высокие устремления

Два матроса тащили за ноги к борту следующего мертвого унака. Труп оставлял за собой красный след — кровь в здешней влажности и прохладности застывала в жилах мертвецов неохотно. Вслед за процессией неторопливо шел третий матрос со шваброй. Делал вид, что вытирает, больше размазывая.

— А в чем смысл, уважаемый? — спросил мечник, дернув подбородком в сторону прочих убитых. — Еще дюжина ведь, и за каждым смывать будешь?

Уборщик злобно зыркнул и ничего не ответил тупому наемнику, не понимающему очевидного. И продолжил махать своим орудием, разбрызгивая во все стороны воду, грязь и кровь.

Керф пожал плечами — в каждом монастыре свой устав. Раз трет, значит, надо. Может, традиция такая, а может, и морячок по голове стукнутый. Так что, пусть его! А то еще кинется, тряпкой размахивая… Начнет шваброй тыкать, будто копьем. Всю харю запачкает!

Следующего выкинули неаккуратно — то ли рука у одного из метателей сорвалась, не выдержав веса, то ли еще какая нескладность тому виной. Несчастный покойник, вместо того, чтобы, как предшественник, чинно шмякнуться в нескольких ярдах в воду, ударился спиной о борт, прокатился по гладким доскам, упал в локте от корабля, и тут же исчез под брюхом «Лося». Вскинув руки над головою, словно прощаясь с солнцем и небом. Мечник поежился — по хребту пробежали нехорошие мурашки. Не хотел бы он себе такой судьбы! Кишки выпустили, догола ограбили, еще и кораблем раздавили!

В воду шлепнулся следующий. В черной воде мелькнула быстрая тень. Кинулась к раскинувшему конечности трупу, задержавшемуся на миг на поверхности. Убитый унак дернулся, мгновенно ушел под воду.

Мечник присмотрелся — не показалось ли? В бурунах могло и пригрезиться после бессонной ночи. И выпитого, для успокоения кальвадоса из фляги, нашедшейся в бесконечных запасах Флера…

Пыхтя и ругаясь, моряки подтащили очередное подношение Великому Морю… Одного из тех, чью дорогу оборвал меч Керфа, перерубив шею.

За руки, за ноги! Раскачали, и ух! Один из моряков поднял голову, до того пинаемую к борту ногами, за длинные черные волосы, швырнул.

Упала, плеснула.

Обрубок человека не успел коснуться и гребня подбегающей волны, как из воды вылетело нечто огромное, длинное, белесо-серое… Зубастая пасть, длинный, но невысокий плавник на спине, двулопастный рыбий хвост, тело, закованное в панцирь из крупных пластин, словно настоящий рыцарь! Пасть на лету схватила унака, чуть не перерубив его жадностью атаки. Разрезали воздух изогнутые плавники, и жуткая рыба скрылось в толще океана, оставив за собою лишь расходящиеся круги на воде, да пятно кровавой мути.

Моряки проводили пришелицу невидящими взглядами, тут же отвернулись, пошли за следующим телом.

— Ну нихера ж себе, — вытер мгновенно проступивший пот Керф. Недовольно перестукнуло сердце. — Эта же тварь ярдов двадцать в длину!..

— Раза в два-три меньше, — сказал сбоку, незнамо как подкравшийся Пух. Разведчик, чтоб его — ни скрипа, ни шороха!

— Ты ее башку видел⁉ Она как два меня⁉ Она унака пополам перерубила как топором!

Пух только плечами пожал.

— Вспомни, как мы бежали от того полоза.

Керф плюнул в воду, хмыкнул, вспомнив старую историю. Прав ведь Брат, прав!

Они тогда по лесу брели. Хороший такой лес! Дубы, буки, березы кое-где… Лето, к тому же! Все цветет, все пахнет! Глаза закрыл, и будто в детстве! Первым шел Альсо, сшибал древком копья метелки и прочие соцветия, высохшие от жары…

А потом из этой травы поднялась золотистая колонна. С вытянутой головой, раздвоенным жалом, нехорошим блеском в ярко-зеленых глазах. Раза в два выше не сильно и низкого копейщика. Колонна покачалась, зашипела…

Как они бежали! О, как они бежали! Теряя мешки и оружие, пятная штаны и тропу…

Честь Седьмой Железной Компании спасла боевая гиена. Не Судьба, разумеется — Флер пристал к Мартину гораздо после. Честь, да, точно! Гиену звали именно так. Честь! Смешно прозвучало, конечно… А вторую, разумеется, Слава! Она погибла вскоре. В драке, возле деревеньки с пакостным названием. То ли Бздюхи, то ли Гнусновоздуся… Что-то этакое, с намеком.

Разорванную на части змею нашли прямо на тропе. Понятно, что пару кусков гиена могла и заглотить в азарте драки. Но все равно, два ярда есть два ярда, как не меряй. Мартин тогда долго и гнусно смеялся.

Компания о том постыдном бегстве старалась не вспоминать — лютейшее умаление чести воинской! От желтого земляного червяка бежали, обгоняя собственный крик! Но компании не стало через два месяца. А потом и Мартин погиб, защищая свою же дурость. И вообще, все повернулось куда-то не туда…

— Страх — великий удлинитель! — глубокомысленно протянул мечник.

— Поэтому, ты в Груманте орал на шлюху, а? — засмеялся Пух. — Слышно было аж во дворе! В дождь!

— Не, там две крысы выбрались, и начали трахаться прям перед кроватью, — ухмыльнулся Керф. — Вот я такой наглости и не стерпел.

— Они просто показывали тебе, как надо! Подумали, вдруг отвык от женщин, все овцы да ослицы? А ты сразу матом!

— Уж как привык, друг Пух, как привык! Лучше лишний раз обругать зря, чем ждать, пока тебе сядут на шею и откусят кусочек уха.