Высокие устремления

— Жутко! — поежился Лукас, представив, что будет, если встать на пути этой неудержимой громады.

— А то! — радостно согласился Кролище. — Лет десять назад, я тогда еще в пограничной страже Любеча служил, видел, что бывает, когда из тамошнего залива такая вот… — Наемник подумал, пожевал губами, подбирая нужное слово, —…такая вот дуроебина прет. У нас хоть, — Кролище махнул рукой, — простор! А там — кишка каменная!

— И что было?

— Половину порта снесло нахер! Все склады переломало! В бухте пара кораблей зимовала, так одни якоря нашли! Пережеванные. Да что склады с кораблями… Там стены сносило! Как бритвой — раз, и стесано гладенько! Как не стояло ничего! Потом, конечно, кое-кто на рынке всплыло. Но так, в разумных пределах.

— Поэтому, в Любече на зимовку никто и не остается?

— Дурных нету, все вымерзли. В Грумант со всего Севера собираются. Не видел разве?

— Мы ж еще по теплу уходили. Первый снег только срывался. Так-то, в гавани стояли корабли, но не приглядывался.

— Ну да, точно, — закивал Кролище, — то у меня уже все перепуталось, в голове.

— Слушай… — Лукас прикинул неудержимую мощь природного явления. Выходило неуютно. — А до нас не дотянется? А то снесет среди ночи. Гладенько.

— Не, услышим, сбечь успеем! — хмыкнул Кролище. — А вообще, ни разу не доходило. То ли Пантократор нас бережет, то ли отцы-основатели с запасом стены городить начали.

— Одна надежда, что умней нас были.

— А чего вымерли тогда? От большого ума, что ли? Спать вполуха будем, куда деваться-то!

Глава 35

Гости со всех сторон

Лед до стен не дошел, остановился шагах в двадцати от стены. Лежал грязной кучей, постепенно оседающей под первыми, а оттого и дивно жаркими — с отвычки-то — лучами солнца. Время от времени скрипел, охал, проседая. Но было видно, что помирает. Никто не жалел!

Вслед за переломанным льдом в Нугру явились и первые живые вестники грядущего лета, комаров, мух и прочих неудобств, которые, впрочем, сейчас выглядели, чуть ли не ценнейшим даром Пантократора своим грешным созданиям.

Через мерзлый океан явилось поморники. Здоровенные птицы, похожие на откормленных грязно-бурых чаек, мгновенно заполонили всю Нугру. Прилетела дюжина-полторы, но из-за шумности, казалось, что их сущие мириады! Оголодавшие за долгий перелет птицы, мгновенно растащили кухонную кучу, разбросали по двору. Затем, когда доступные человеческие объедки кончились — все же не дятлы, продалбываться сквозь толстый слой старого льда — поморники начали летать по всему городку, выискивая, чего бы сожрать. Лезли в каждую щель, выискивая съестное. Или хотя бы что-то относительно на съестное похожее.

Даже в берлогу к Кролищу пробрались, выждав удобный момент, когда толком не проснувшийся наемник будет стоять в дверях, отчаянно зевая. Две птицы проскользнули мимо него, скрывшись в недрах дома.

— Сами пришли! — радостно заорал мгновенно проснувшийся Кролище и, захлопнув дверь, кинулся за непрошенными гостями. Судя по грохоту, крикам и отчаянному мату, поморники без боя не сдались. Закономерно предполагая, что у наемника может оказаться неумная фантазия и много времени! Но, куда глупым клювоносам против матерого солдата?

Не прошло и квадранса, как дверь широко распахнулась, и на пороге появился победитель. Весь в перьях, с разодранной рукой, но с блеском в глазах.

— Наглые, как мильвеские пидорасы! Весь порядок мне порушили! И насрали, сволочи, жиденько! — пояснил Кролище проходившему мимо Рошу, так и застывшему от чудного зрелища. После чего, вручил бывшему стражнику две безжизненные тушки, с перекрученными шеями. — Снеси на кухню, друг Рош, хоть свежатинкой побалуемся.

Баловство вышло сомнительное — навару от путешественников было немного, да и тот отдавал рыбой. Опять же, каждому вышло по кружке пустого бульону с несколькими волоконцами жесткого мяса, что лишь раздразнило. С другой стороны, хоть какое-то разнообразие!

Угомонившиеся поморники, потеряв двоих, Нугру, от греха, покинули. Не забыв пометить вонючими струями все, на что хватило вместимости внутренних говнокотлов.

Люди выдохнули, оттерли, где достали. Где не достали — забросали грязынм снегом — растает, частично смоет. И стали ждать следующих гостей. Готовя байдары и гарпуны с поплавками и копьями. На всякий случай. Мало ли, вдруг прилетят еще какие птицы-струсь!

Гости ждать не заставили.

Через четыре дня после Великого Поморниковского нашествия Нугра проснулась среди ночи. В панике кинулась натягивать штаны и парки. Выскакивала наружу, втягивая голову в плечи, ожидая, что снесенные неудержимым потоком льда стены, уронят крышу на макушку.

Оказалось, что все еще хуже! Не коварное течение принесло новую порцию льдин, вовсе нет!

К стенам Нугры явились моржи. По неведомому капризу природы, они решили выбрать в качестве лежбища именно эту полосу берега. Сотни, тысячи огромных зверей. С клыщичами, усищами, толстенной шкурой и крохотными глазенками. Ледяная стена преградой им не стала. Часть ее обходила, часть лезла через верх, проломив-продавив несколько узких проходов.