Вызывающая дождь и другие грани женской души. Авторская методика работы с архетипами

Девочка, проявляя энергию второго центра, становится «неудобной» в управлении. Непосредственность в эмоциях и желаниях, «зависание» в состоянии созерцания, манкость и сексуальная привлекательность растущей дочки или внучки раздражают и пугают близких. А еще, о ужас, вдруг она начнет изучать собственное тело и узнает про свои эрогенные зоны! Ведь именно таких девушек крали, чтобы сделать дорогими наложницами, сжигали на кострах за непокладистость под видом борьбы с ведьмами и подвергали насилию во время войны.

Убеждение «сексуальная красота = опасность» – глубоко сидит в родовой памяти. И эту мысль стараются внушить своим дочкам и внучкам «заботливые» опытные женщины. От девочек требуют быть послушными, помогать по дому, заботиться о родных и быть скромными, «невидимыми» для потенциальных агрессоров.

Главный инструмент подавления энергии Лилит – вина: громко смеяться – неприлично, выказывать бурное восхищение красотой мира – по́шло, а здоровое проявление сексуальности в принципе осуждается обществом, но при этом нещадно эксплуатируется. У девочки возникает внутренний конфликт, так как следование природе Лилит – сексуальности, манкости и радостному восприятию жизни – влечет за собой наказание от взрослых. В результате она вынуждена выбрать одну из трех тактик преодоления этого конфликта, чтобы выйти из унизительного состояния вины и стыда. Так, когда функция Лилит не развивается, происходит отклонение в Затворницу с запретом на удовольствие. А если Лилит заносит – перекос в избыточность, или Прожигательницу жизни, когда женщина, напротив, ищет только удовольствий, или в Стерву, которая с помощью тех же удовольствий манипулирует окружающими.

Затворница, или Перекос в недостаточность

Первая стратегия, которую девочка может выработать для обхода чувства вины и стыда, – запретить себе удовольствия и расслабление. Нет радости – нет вины за ее проявление. Но и нет полноценной, красочной жизни. Все приобретает оттенок тоски и печали.

Застенчивая тридцатилетняя Катя мяла в руках платок и, потупив глаза в пол, неуверенно рассказывала свою историю у меня на приеме: «Нашу семью можно назвать пуританской. Мама запрещала мне общаться с мальчиками чуть ли не с детского сада. Всех моих подруг, которые лет с четырнадцати заводили романы, называла проститутками и прерывала наше знакомство. Развлечений у меня тоже было немного. На дискотеки не пускали. Отдушиной была музыкальная школа. Я ходила на уроки по фортепиано. Рядом в расписании стояли занятия хореографического класса. Мне так хотелось попробовать, но мама не разрешала “выпячивать свои прелести в купальнике перед всеми”. Я договорилась с педагогом и стала посещать танцы втихаря, а дома говорила, что у меня допы по сольфеджио. Однажды мама шла мимо музыкальной школы и увидела, как я танцую. Разразился скандал, меня до синяков отлупили ремнем и под угрозой домашнего ареста запретили посещать занятия. Как только я закончила школу, родители постарались побыстрее выдать меня замуж, чтобы я не попала под “тлетворное влияние студенческой жизни и стала серьезным человеком”. С мужем у нас любви особой нет. А недавно я поняла, что влюблена в коллегу и он отвечает взаимностью. У нас ничего не было. Но мне ужасно стыдно и при этом очень больно, я не знаю, что делать…»