«Взгляните на лилии полевые…» Курс лекций по литургическому богословию

С древней иконы смотрит лик седого и древнего старца, Апостола любви, любимого наперсника Христова, сына Грома, девственника Иоанна. Различно иконописное понимание его у латинян и у нас. Там он обычно представляется юношей нежной внешности, во всем окружении западного художества, в стиле католического, портретного, реалистического письма. Кисть же византийского и московского изографа представляет его старцем во дни Патмоса и Ефеса. Тщательностью вырисовки отличается только лик, он выписан тонко и любовно. Тело же, окружающая обстановка, прочие мелочи, признаны второстепенными и неважными. Декоративность в этой иконе отсутствует. Но прекрасно, темными вапами [325] выписан образ. Взор глубокий и далекий, умиренный и бездонный, один выражает все. Действительно, все остальное неважно, и даже мешает духовной устремленности взора старца. Он устремлен в ту неземную, иную совсем действительность, в ту иную реальность, из которой и сама икона, в бытие другого порядка. Приложенный палец к устам свидетельствует о том, что можно сказать и о чем должно умолчать. Над ухом Ангел, вещающий ему неизреченные тайные глаголы. Взор Иоанна во тьме прошлых веков провидит предвечное рождение Слова у Бога и в тумане грядущих тайнозрит и предрекает грядущие судьбы человечества: «начало болезней и конец мира, в коей уже и времени не будет, как бы совершенно взор его умиряется в вечери брака Агнца. От совета Божия в вечность безначальную и до указания неизреченного наследия в вечности безконечной». [326]

Церковь и сему Апостолу уделяет особливое почитание и совершает дважды его память, знаменуя эти дни торжественными бдениями (8 мая — день Апостола и 26 сентября — преставление его). Данное ему первому великое звание Богослова, тайнозрение его и догматическое ведение его, любовь к нему Господа, его особая заботливость по отношению к Богоматери — все это наше богослужебное сознание прекрасно воплощает в своих стихирах и канонах.

Он, на вечери возлежащий рядом с Господом, полагает Ему на перси главу свою и как бы непосредственно напаяется духовного источника Божия Слова, почерпая оттуда эту премудрость богословствования:

«…на перси бо возлег, от них же почерпл еси премудрости догматы». [327]

«Слово Единородное, тебе сказа, Безплотне Бога никомуже видети когда». [328]

Из персей воплощенного от Девы Слова Божия он тайнозрит безлетное рождение Слова от Отца, узнает глубины Троичного бытия Божия, единосущия Ипостасей, исхождение Духа токмо от Отца и проявление Его в мире через Сына. Богословскому полету его мыслей и глубине его созерцания тайн Божиих соответствует и житие его. Свою веру и боговедение он воплощает и в жизни. Он находит применение догматам в своей нравственности. Недаром же именно им изложена беседа Спасителя с учениками Его, Первосвященническая молитва, это совершеннейшее изложение и нравственное объяснение догмата Святой Троицы (Ин. 17, 18 — 26). [329]

«Исполнь сый любве, исполнь бысть и богословия», [330] характеризует Церковь его нравственно-богословский облик. Он совершенне соблюдает девство, и ему, как возлюбленному другу и девственнику «Деву и Богородицу Христос Бог, распинаяся, предаде» [331] и его «яко в брата место прием, Своей Матери его возвести сына». [332]

Он сподобляется таинственного проникновения в даль и глубину сокрытых грядущих веков и слышит слова Спасителя: «хощу да той пребывает, дондеже прииду» (Ин. 21, 22). Церковь это воплощает в своем молитвенном переживании живой веры в евангелиста Иоанна, «от земли переселяющагося и земли неотступающаго, но живуща и ждуща страшное Владыки Второе Пришествие». [333]

* * *

Из всех апостолов полагает начало мученичества брат Иоаннов, Иаков Зеведеев, «первее убиваем» [334] (Деян. 12, 1–2). (так называемый «больший», не по возрасту, а по росту). Он вместе с Петром и Иоанном является свидетелем и избранным сотаинником особых чудес и моментов жизни Господа. Он свидетель Гефсимании, он соучастник Фаворского чуда. Вместе с братом удостаивается он наречения «сыном Грома» и, как огненный Илия восхотел, ревностью распаленный, попалить непокорных самарян, научается духу кротости и милосердия. [335]