Взятие Казани и другие войны Ивана Грозного

Но таких уступок врагам России было уже мало. В Турции русских дипломатов встретили грубо и заносчиво. Селим II соглашался на мир только в том случае, если царь уступит Казань и Астрахань, а сам станет «подручным нашего высокого порога», т. е. признает себя вассалом султана. В Крыму были настроены еще более решительно. Зачем брать часть, если можно взять все? Прошлый поход показал, как легко громить Русь. Значит, оставалось ее добить совсем. В Бахчисарае уже распределяли наместничества — кому из мурз дать Москву, кому — Владимир, Суздаль. Евреи-работорговцы вызывались спонсировать следующий поход, а за это получали от хана ярлыки на беспошлинную торговлю в русских городах.

Девлет-Гирей повелел воинам «не расседлывать коней». А вслед за ним и турки намеревались двинуть свои армии, закрепить владычество над Россией. Стало известно, что Селим просит у Сигизмунда «одолжить» Киев — хочет сделать его промежуточной базой для операций на севере. Молдавский господарь получил приказ султана строить мосты на Дунае и запасать продовольствие для войск. В общем, было ясно, что следующим летом предстоит жаркая схватка. И речь шла уже не о территориях, не о взятых или потерянных городах. Речь шла о самом существовании Российской державы…

Царь лично распоряжался восстановлением Москвы. Всех уцелевших жителей перевел в Китай-город. Запретил строить дома за пределами стен, а внутри — возводить высокие деревянные строения, которые легко поджечь стрелами. К концу 1571 г. наконец-то прекратился мор, два года свирепствовавший по стране. Открылось свободное сообщение между различными районами, возобновились перевозки продовольствия, товаров. И государь решил использовать зиму, чтобы нанести удар по самому слабому из врагов — Швеции. Избежать войны на два фронта — принудить Юхана к миру, а к лету перебросить все силы на юг. Приказал собирать войска у крепости Орешек, сам выехал в Новгород.

Но… вот тут-то открылось, насколько действительно ослабела Русь! Множество воинов умерло от чумы. Погибли основные силы сразу двух русских армий — одной под Ревелем, другой в Москве. А ведь дети боярские с малых лет обучались сидеть на коне, владеть оружием. Заменить таких профессионалов было некому. У других пострадали хозяйства, крестьяне умерли от эпидемии, разошлись из-за голода или были угнаны татарами. И помещики не могли привести положенное количество ратников. Раньше царское войско умножали черкесы, ногайцы, черемисы, башкиры. Сейчас одни из них перешли к врагам, другие стали ненадежны. Той непобедимой армии, которая брала Казань, Дерпт, Полоцк, больше не существовало! По призыву царя стекались жидкие отряды, на худых лошадях. Самым боеспособным ядром оказался корпус касимовских татар служилого царя Саин-Булата.

Вести наступление с подобными контингентами нечего было и думать. И тогда царь начал… отчаянно блефовать. Он вызвал шведских послов, все еще находившихся в России под арестом. Принялся нарочно брать их «на пушку», предъявив самые что ни на есть высокомерные условия. Даже называл себя «властителем Швеции» и указывал, что Юхан должен быть его вассалом. Лишь позже, в ходе переговоров, как бы смягчился, ограничился требованиями отказаться от Эстонии, вступить в союз с Россией и уплатить 10 тыс. ефимков за обиду русских дипломатов. И притворился, будто он только по просьбам послов соглашается до лета отложить вторжение в Швецию.

Хотя какое уж там вторжение! Наоборот, теперь нашествия ждала сама Россия. В феврале эвакуировали в Новгород казну, ценности, архивы. Надежды на то, что удастся защитить Москву, были не столь уж велики. И только ли Москву! При наступлении татар и турок должны были взбунтоваться казанские земли, Астрахань. Разгромом Руси никак не преминули бы воспользоваться поляки, шведы. Сил было так мало, а их еще требовалось разделять! Усиливать войска в Поволжье, гарнизоны крепостей на западе. На рубеж Оки ратников скребли с миру по нитке. Командовать армией были назначены лучшие полководцы Михаил Воротынский и Дмитрий Хворостинин. Но сохранились данные, сколько войск было у них в подчинении. Разрядный приказ сообщал: «И всего во всех полках со всеми воеводами всяких людей 20 043, опричь Мишки с казаки».

«Опричь Мишки с казаки» — потому что спасать Россию пришел казачий Дон с атаманом Михаилом Черкашиным. Правда, население на Дону было еще небольшим, по разным оценкам отряд составлял 3–5 тыс. Но при такой численности армии это была весомая добавка великолепных, отборных бойцов. В числе 20 тысяч «опричь Мишки» было как минимум еще 2 тыс. казаков, документы указывают тысячу «казаков польских наемных с пищальми», и тысячу волжских казаков наняли на свой счет Строгановы. По планам казакам предстояло действовать на стругах, прикрывать переправы Оки, а если хан будет отступать, нападать из засад, отбивая полон. Но ведь это «если». Силы были слишком неравными…