Взламывая психиатрию

Первая работа Гилфорда в армии заключалась в оценке новобранцев с точки зрения их пригодности для обучения на пилотов. Шла война, и союзникам нужно было как можно больше людей, которые могли бы управлять самолетами. Проблема заключалась в том, что многие студенты-пилоты завалили испытания (летать оказалось не так легко и весело, как им казалось). В начале 1943 года Гилфорд разработал стандартный двухдневный тест для измерения когнитивных способностей, и он подтвердил свою надежность в успешном определении хороших кандидатов для летной школы. Тест сработал так хорошо потому, что Гилфорд включил в него задачи на выявление способностей, которые не проверялись существовавшими тогда тестами на IQ. После войны Гилфорд работал в области педагогической психологии, развивая подходы к оценке интеллекта.

Конвергентное мышление

Тест IQ очень хорош для измерения способности человека использовать конвергентное мышление. Сталкиваясь с вопросом, который имеет определенный ответ, вы принимаете представленные данные и просматриваете свои представления о мире, чтобы найти информацию для ответа. Однако это далеко не просто. Такой процесс может потребовать от вас мыслить латерально, перебирая различные области знаний, чтобы получить решение. Тот, кто может сделать это, вполне способен и к другому – к мышлению, идущему в разных направлениях, но тест IQ не подходит для проверки таких способностей.

Дивергентное мышление

Что вы можете сделать с кирпичом? Первый ответ – построить стену, но можете ли вы придумать что-нибудь еще? У этого вопроса нет одного правильного ответа, зато он создает условия для предоставления множества ответов, что является признаком творческого интеллекта, оценка которого не предусмотрена стандартным тестом IQ. Работа Гилфорда расширила понимание интеллекта, который теперь рассматривается не как единое целое, которое можно измерить одной мерой, а как сложная структура, состоящая из многих элементов.

Кому проще – людям с конвергентным типом ума, выбирающим один из двух ответов, или обладателям дивергентного мышления, которые всегда ищут множество ответов на один и тот же вопрос?

Радикальный бихевиоризм

Работа Б. Ф. Скиннера была поистине радикальной. Она привела экспериментальную психологию в соответствие с новейшими научными методами, что грозило откинуть десятилетия психологических теорий.

Гилберт Райл выглядит немного призрачно. Райл изложил свои философские воззрения в 1949 году в книге «Понятие сознания».

Когда 1940-е годы подошли к концу, философы, психологи и нейробиологи должны были прийти к соглашению: все они интересовались человеческим разумом, но изучали ли они одно и то же? При изучении высших функций мозга, в особенности того, что понимается под разумом, подразумевают, что в мозгу человека происходят отдельные события – мысли и чувства.

Дух в машине

К 1940-м годам эта идея подвергалась постоянным нападкам, главным образом из-за работы Б. Ф. Скиннера, который отказался от экспериментального метода и разоблачил ошибочное мышление более ранних исследователей.

Большая проблема стала предметом работы того же времени (1949 год), принадлежащей Гилберту Райлу, английскому философу. Он заявил, что со времен Декарта философия разума развивалась, базируясь на неверных предпосылках. Декарт был дуалистом, то есть он полагал, что разум и тело разделены, и разум – это отдельная вещь, дух, который управляет телом, заставляет его двигаться, говорить и т. д. Но, хотя они и разделены, разум и тело относятся к одной «категории» вещей, точно так же, как все те, кто снимается в фильмах, и те, кто становится звездами телешоу, являются актерами. Эта концепция показывает, как большинство ученых воспринимает разум после Декарта.

Эта мышь, попавшая в выглядящую опасной ловушку, научилась кое-каким трюкам, и для нее все закончилось хорошо – мышь наградили кусочком чего-то вкусного.

Райл назвал этот дуалистический разум «духом в машине». Он был уверен, что разум и тело (машина) нельзя обсуждать в одних и тех же категориях и такой подход является «категориальной ошибкой». Однако Райл утверждал, что сказать «у Мэри – любопытный ум» вовсе не означает возможность того, что мы можем наблюдать за ее умом и слышать, как он создает цепочку вопросов. Наша характеристика Мэри – результат нашего осознания опыта столкновения с ее любознательностью.

Итак, то, о чем мы говорим как о «разуме», на самом деле состоит из различных аспектов деятельности тела.