YouTube. Как самый популярный видеохостинг завоевал мир?

Грин почти не постарел с тех пор, как десять лет назад дебютировал в видеоблоге YouTube. Долговязый мужчина в очках, с растрепанными светлыми волосами напоминал бойкого учителя средней школы. Он снимал видеоблоги на фоне стены с книгами и красочной картой Нарнии в рамке. Монтана по-прежнему была его домом. Но он не был любителем. Грин управлял восемью каналами YouTube; вел несколько благотворительных мероприятий; участвовал в организации VidCon, которая теперь проходила в трех странах, и руководил медиакомпанией Complexly, состоявшей из двадцати человек. Грин также имел доступ в «волшебную страну». К тому времени он был в числе немногих авторов, с которыми руководство YouTube общалось лично и часто. Хотя у Грина не было номеров уровня Пьюдипая, он был сдержан и дружелюбен к рекламе — моральный авторитет, которого уважали и опасались сотрудники YouTube. Стремясь как-то организовать профессиональных ютуберов, годом ранее Грин основал Гильдию авторов Интернета[206]. Он заставил YouTube сесть и слушать.

Более месяца официальные лица YouTube публично ничего не говорили авторам. В конце концов это сдедал Грин. Он сидел на своем обычном месте съемок в полосатой толстовке с капюшоном, более небритый, чем обычно. (Прошло пять месяцев с тех пор, как у него родился первый ребенок.) В этом видеоэссе Грин сообщил о бойкоте и даже закрепил для него термин «Рекламный апокалипсис» (Adpocalypse), но его реальное влияние было обусловлено осторожной пассивной атакой на саму коммерческую модель YouTube и Интернета.

Vlogbrothers: «Рекламный апокалипсис: что это значит». 21 апреля 2017 года. 3:54

«Вот что самое безумное в рекламе на YouTube, — начинает Грин. — За каждую рекламу, которая показывается на видеоролике, автору ролика платят примерно в десять раз меньше, чем в случае, если бы эту рекламу показывали по телевизору… Почему? Почему мои глазные яблоки стоят в десять раз больше, когда я смотрю телевизор, чем когда смотрю YouTube? Это те же самые глазные яблоки, заверяю вас!» И YouTube активен: зритель просматривает, щелкает, склоняется к экрану, а не валяется на диване. «Эти люди очень низко ценят вас как зрителя, следовательно, должен настать момент, когда вы скажете: „Нет!“»

Грин оживляется: «Стоит ли это того? Является ли эта взаимосвязь между контентом и брендами — которая, кстати, разрабатывалась для радио, — бесполезным пережитком другого века?»

Десять дней спустя, 1 мая, Грин с примерно сотней других авторов прибыл в 1 Hotel Brooklyn Bridge, шикарный новый нью-йоркский отель класса эколюкс, из которого открывался прекрасный вид на горизонт Манхэттена. Ютуберы собрались в его богато украшенном бальном зале на третий ежегодный саммит авторов, где компания решила объясниться со своими звездами.

Это событие было похоже не столько на саммит, сколько на восстание. Грин прибыл в бальный зал, думая, что большинство коллег-ютуберов понимают шаткое экономическое положение компании. Нет. В передней части бального зала стояла Воджицки со своими главными заместителями Робертом Кинклом и Нилом Моханом, и авторы с пристрастием спрашивали их, почему одна из богатейших компаний мира не смогла «остановить кровотечение». Местный сотрудник позже вспоминал об этом как о «пронзительном, тревожном моменте». Одна подающая надежды молодая ютуберша сказала руководителям, что ее расходы теперь стали выше доходов от публикации видео. «Как мне выживать?» — спросила она.