За пределы Девятой Горы ведет мост Древнего Святого

— Почему ты так для него всё усложняешь? — с ноткой укора в голосе спросил Фан Яньсюй. — Именно воспоминания о любви делают путешествие по пути культивации таким прекрасным.

— Клан Ли является побочной ветвью клана Лорда Ли, — ответил Фан Шоудао, — клан Цзи не может тронуть ни их, ни клан Ван, поскольку оба клана родом не с Девятой Горы и Моря. Как таковая выгода для клана второстепенно, в сравнении с союзом, который подарит нам брак с девочкой из клана Ли. Это очень важно для самого Хао’эра. Как только он ступит на царство Дао, его брак может дать ему невероятное преимущество. Он единственная надежда нашей линии крови. Как я могу пустить всё на самотёк?

Фан Шоудао вздохнул, а потом призвал к себе нефритовую табличку.

— Я готов принять на себя гнев Хао’эра, — решительно подытожил он, после чего послал божественную волю в нефритовую табличку.

В подразделении Дао Алхимии толпа практиков смотрела на Мэн Хао, стоящего перед вторым барабаном. Его волосы и полы халата развевались на ветру. После взмаха рукава вокруг него закружились целебные травы. Ему предстояло из девяноста девяти целебных растений получить сто тысяч вариаций путём скрещивания. Это был первый шаг в переплавке пилюли Крушения Моря и Попрания Воли Неба. Он был предельно сосредоточен, его глаза сияли огнём прорицания. Вокруг него росло количество целебных трав: три тысячи, семь тысяч, десять тысяч! Это был не конец. Мэн Хао поднял голову и щелчком пальца разделил все созданные целебные травы, начав новую серию скрещиваний. Он продолжил создавать всё новые и новые целебные растения, не забывая про требования рецепта о том, чтобы они находились друг с другом в гармонии.

Чтобы сделать нечто подобное, необходимо было обладать невероятными, даже устрашающими, навыками в области трав и растений. Во всём подразделении Дао Алхимии на такое был способен только Старейшина Киноварь. Никто в подразделении Дао Алхимии даже рядом не стоял. Всё потому, что для прохождения восьмого этажа лекарственного павильона необходимо было деконструировать по меньшей мере пятьсот тысяч целебных трав. Во всей секте Эликсира Бессмертного такое мог сделать только Фан Яньсюй.

Шло время. Руки Мэн Хао ни на секунду не прекращали движения. Количество скрещённых видов целебных трав продолжало расти: двадцать тысяч, тридцать тысяч, сорок тысяч...

За этим впечатляющим зрелищем заворожённо наблюдали все столпившиеся вокруг члены клана Фан. Им ещё не доводилось видеть такого необычного способа переплавки пилюль. Для них происходящее не было простой переплавкой пилюль. На их глазах творилось Дао!

Дао алхимии!

Все без исключения алхимики были взволнованы, Старейшина Киноварь внимательно наблюдал за всем со своей горы.

Пятьдесят тысяч, шестьдесят тысяч, семьдесят тысяч... Руки Мэн Хао двигались всё быстрее и быстрее, его глаза горели пламенем прорицания. Всё его внимание было сосредоточено на деконструкции, а потом на скрещивании целебных трав. Постепенно начало разгораться свечение. В воздухе витал сильный аромат целебных трав, медленно заполняя всё подразделение Дао Алхимии. Все, кому посчастливилось его вдохнуть, чувствовали небывалый прилив сил.

Время продолжало свой неспешный ход. Прошёл день, но Мэн Хао всё ещё занимался деконструкцией целебных трав. Этот процесс он должен был провести безошибочно. Если он оступится, пропустит особое свойство хотя бы одного растения, то это повлияет на деконструкцию остальных трав и растений.

Восемьдесят тысяч, девяноста тысяч...

На второй день руки Мэн Хао неожиданно остановились. К всеобщему удивлению, его окружали... сто тысяч целебных трав! Всего из девяноста девяти растений он путём деконструирования и скрещивания создал сто тысяч уникальных целебных растениях!

Собравшиеся члены клана Фан, включая алхимиков подразделения Дао Алхимии, застыли словно громом поражённые. Прямо на их глазах оживала легенда. Словно они наблюдали за Дао, переплавкой пилюли, во время которой нечто обыденное становилось величайшим чудом. И всё же никто не разговаривал. В повисшей тишине был слышен только звук тяжёлого дыхания. Отвлечение алхимика во время переплавки пилюль считалось строжайшим табу. Видя, что Мэн Хао с головой ушёл в Дао алхимии, все зрители наблюдали за ним в полнейшей тишине. Они не хотели мешать ему, но их глаза горели восторгом и фанатизмом, граничащим с безумием.

Мэн Хао несколько раз поморгал. С ярким блеском в глазах он выставил руку перед собой и соединил подушечки пальцем вместе.

— Море! — скомандовал он.

Сто тысяч целебных трав вокруг него рассыпались на части. Листья и стебли превратились в пыль, словно их высушили, а потом растёрли в порошок. От этого люди поражённо охнули, но практики с достаточно высокими навыками в Дао алхимии были впечатлёны.