За русский народ!

Причина «неблагонадежности» гитлеровских формирований из советских граждан заключалась в том, что многие «добровольцы» пошли в эти формирования по мотивам спасения от голода и зверств, чинимых гитлеровцами в лагерях военнопленных, страха быть расстрелянными, а некоторые лелеяли надежду при первой возможности сбежать к партизанам или перейти линию фронта. Гитлеровцы понимали это и, при всем их усердии в создании «восточных формирований», изначально относились к ним с недоверием. В ориентировке Главного штаба ОКХ указывалось, что нельзя «допускать добровольцев к местам, откуда могут быть получены данные о секретных процессах (например, в канцеляриях, на почтовых базах и т. д.)», а также «необходимо установить неслужебное наблюдение за добровольцами, их связями и сношениями». При отправке на фронт грузинским легионерам выдали винтовки советского производства без патронов. Патроны (по 5 штук) выдали только при подходе к фронту. Согласно показаниям перебежчиков из «Туркестанского легиона», гитлеровцы им «не особенно доверяли». Перебежчики отмечали, что гитлеровцы «боятся вводить в бой части», сформированные из военнопленных552.

Особенно массовым дезертирство и переход легионеров стали после коренного перелома в войне — только с июня по декабрь 1943 г. на советскую сторону перешли около 10 тыс. чел. Число перешедших могло быть и большим, так как многие «добровольцы» были запуганы гитлеровской пропагандой, утверждавшей, что «русские мучают пленных». В то же время у другой части «добровольцев» мотивация к переходу на советскую сторону была, наоборот, вызвана стремлением избежать кары со стороны Красной Армии и органов НКВД в случае поражения гитлеровцев. Советская разведка отмечала, что среди легионеров «участились случаи отказа от выполнения боевых приказов и перехода на сторону партизан», при этом «особенное возмущение вызывает требование немцев о принесении присяги «на верность фюреру»». Политико — моральное состояние легионеров оценивалось как «низкое». Германское командование встало перед необходимостью разоружения некоторых «восточных частей» и применения репрессий. В частности, в феврале 1943 г. в Могилеве были разоружены несколько украинских отрядов, при этом 1350 чел. были лишены обмундирования и отправлены в лагеря для военнопленных, а 105 командиров закованы в цепи и посажены в тюрьму. В Латвии в октябре 1943 г. на сторону партизан перешла часть солдат 283–го русского батальона, в декабре 1943 г. — группа латышских легионеров553.

Один из наиболее резонансных фактов перехода «восточных частей» на советскую сторону — судьба уже упоминавшегося русского легиона «Дружина», который в марте 1943 г. был переформирован в «1–й русский национальный полк СС» под командованием В. В. Гиля. В июле 1943 г. личный состав полка был доведен до 3 тыс. чел., и он был пререименован в «1–ю русскую национальную бригаду», номинально вошедшую в состав РОА. Однако в августе 1943 г. бригада Гиля почти в полном составе перешла на сторону советских партизан. Причинами этого было, во — первых, личное разочарование Гиля его сотрудничеством с гитлеровцами, во — вторых, нарастание в бригаде антигитлеровских настроений, которые подкреплялись партизанской пропагандой. Гитлеровская же пропаганда называла Гиля «провокатором НКВД». Решением ЦК КП(б)Б перешедшая на советскую сторону бригада была переименована в «Первую антифашистскую». Гиль (после перехода взял вторую фамилию «Родионов») получил звание полковника и был награжден орденом Красной Звезды. Бригада сражалась с гитлеровцами в Лепельском районе Витебской области. Гиль — Родионов погиб в мае 1944 г. в бою с карателями554.

Среди других фактов отметим переход в феврале 1943 г. на сторону партизан 825–го волжско — та- тарского батальона, дислоцировавшегося в Витебской области, в сентябре 1943 г. — переход на сторону Красной Армии в районе Оболони (Киев) туркестанского батальона в составе 360 чел. (перед переходом «легионеры» перебили 60 немецких офицеров и унтер — офицеров). В Крыму в октябре 1943 г. из 73–го азербайджанского батальона бежали 60 чел., которые создали партизанский отряд. На сторону партизан также перешел 152–й крымс- ко — татарский батальон. Командир 154–го крымско- татарского батальона был арестован гитлеровцами «как неблагонадежный». В 147–м крымско — татарском батальоне 76 чел. были расстреляны как «просоветский элемент». Около трети всех крымско — та- тарских батальонов были разоружены, остальные выведены в Румынию и преобразованы в подразделение СС. Также были разоружены 653–й, 668–й и 669–й «восточные» батальоны, 198–й армянский полк, 8–й туркестанский батальон и другие части. Отмечались также случаи расстрела гитлеровцами «добровольцев», которые отказались участвовать в карательных акциях против партизан555.