Забыть убийство

Она хотела бы никогда больше с Китайгородцевым не встречаться. Ни под каким предлогом.

— Я вас надолго не задержу! — клятвенно заверил Китайгородцев.

— У меня действительно много забот, — Нина Петровна даже заставила себя скупо улыбнуться, будто просила простить её за неуступчивость. — Я одна и все хлопоты на мне. Планы каждый день писать к урокам — это я. Готовить и стирать — тоже я. А у меня больная мама, взрослый сын, я кручусь, как белка в колесе. Тут у нас семейный праздник — это тоже хлопоты. А этой ночью к маме вызывали «скорую»…

Махнула рукой. Вам не понять моих проблем, мол.

Было слышно, как в школе зазвенел звонок.

— Простите! — быстро сказала Нина Петровна.

И скрылась за дверями школы.

* * *

Утром дядя Стёпа пробудился, увидел в своём доме незнакомых людей, и нисколько этому обстоятельству не удивился. Возможно, подобное уже не раз в его жизни случалось: накануне застолье зачиналось в одной компании, потом собутыльники менялись, одни уходили, другие приходили, пьянка продолжалась, лиц уже не различишь, а утром смотришь — кто такие? А какая разница? Не любопытно, в общем.

Дядя Стёпа загремел посудой в поисках оставшейся водки. Как часто это и бывало — безрезультатно.

— Где твои гости? — спросил Станислав Георгиевич.

Дядя Стёпа и ухом не повёл.

— Ты глухой? — недобро прищурился Лисицын.

Смурной после вчерашнего хозяин в ответ пробормотал что-то невразумительно-невежливое. Станислав Георгиевич посмотрел на стоявшего ближе к дяде Стёпе охранника тяжёлым взглядом. Понятливый охранник расшифровал тот взгляд без труда. Взял в руку пустую бутылку из-под водки и разбил её о голову дяди Стёпы. Брызнули осколки стекла. Пострадавший охнул и схватился за голову. Меж пальцев заструилась кровь.

— Ты отвечай, когда спрашивают, — посоветовал Лисицын.

Подразумевалось, что в противном случае только хуже будет.

— Гости твои — где? — возвратился к интересующему его вопросу Станислав Георгиевич.

— Какие? — спросил дядя Стёпа, растирая кровь по лицу.

— Вытрите ему рожу! — поморщился Лисицын.

Тот охранник, который разбил дяде Стёпе голову, бросил своей жертве грязное полотенце. Дядя Стёпа вытер, как мог, кровь с лица, потом приложил полотенце к ране.

— Я про гостей, которые у тебя вчера тут были, — сказал Лисицын, отворачиваясь, чтобы не видеть собеседника.

А хозяин действительно выглядел неважно. Кровь по-прежнему струилась по его лицу, он безуспешно пытался от неё избавиться.

— Уехали, — коротко сообщил дядя Стёпа.

— А у тебя они как оказались? Что им за интерес?

— Знакомого искали.

— Кого? Как звать знакомого?

— Глеб.

Взметнулась бровь изумленного Станислава Георгиевича.

— Зачем он им? — спросил Лисицын.

— Без доклада было, — ответил дядя Стёпа. — Я не любопытствовал.

— Что ты им про Глеба рассказал?

Но тут в разговоре случилась заминка. Дядю Стёпу стошнило. То ли от выпитого накануне ему так плохо было, то ли от удара по голове бутылкой. Лисицын отошёл к окну и отвернулся, чтобы ничего этого не видеть.

— Дайте ему водки! — процедил сквозь зубы. — Водка есть у нас?

Из машины принесли водку. Наполнили стакан. Дядя Стёпа жадно пил. Как воду в знойный день. Водка смешивалась с кровью. Присутствующие старались не смотреть.

— Что ты рассказывал про Глеба? — после паузы повторил вопрос Станислав Георгиевич.

— Что видел его аж в прошлом годе.

— Это когда он на рыбалку приезжал? — деланно равнодушным голосом осведомился Лисицын.

Но дядя Стёпа почувствовал опасность. Замешкался с ответом.

— Что ты им про рыбалку говорил? — насторожился Лисицын.

— Да ничего, — пьяно пожал плечами хозяин.

Но пьяному трезвого не обмануть.

— У тебя в сарае стоит машина Глеба, — сказал Лисицын. — Ты хочешь сказать, что не было разговора о том, как машина оказалась у тебя?

И снова дядя Стёпа замешкался с ответом.

— Врежь ему, — негромко произнёс Лисицын.

Охранник ударил сидящего на лавке дядю Стёпу ногой в лицо. Тот взвыл.

— Молчать! — всё так же негромко сказал Лисицын.

И дядя Стёпа испуганно затих.

— Что ты видел? — спросил Станислав Георгиевич.

— Когда?

— В прошлом году. Я про ту рыбалку спрашиваю. И не ври, — посоветовал Лисицын. — Покалечим, врачи потом тебя не соберут.

Дядя Стёпа смотрелся затравленным зверьком. Чтобы его немного отпустило, ему ещё налили водки. Он послушно выпил.

— Я ничего не видел, — доложил с готовностью. — Я так им и сказал.

— Но ты сказал им, что Глеба видел? — спросил Станислав Георгиевич.

— Сказал, — угодил в расставленную ловушку собеседник.

— И что меня видел — тоже?

— Ага.

— Значит, ты что-то видел? — поймал на слове собеседника Лисицын. — Ты в тот раз там рядом где-то был?

— Был, — вынужденно подтвердил дядя Стёпа.

— Следил? — недобро прищурился Лисицын.

— Рыбалил.

— Неподалёку?

— Ага.

— А дальше что там было? Рыбачили мы… с Глебом… Дальше было — что?

— Вы уехали.

— Ты точно это видел?

— Ну!

— А Глеб остался?

— Ну!

— Ты видел Глеба? — быстро спросил Лисицын.

— Нет.

— А кого видел?

— Никого.

— Но машина Глеба — у тебя, — напомнил Станислав Георгиевич. — Значит ты там, на месте рыбалки, побывал?

— Следующим днём.

— Что видел там?

— Ничего.

— Врёшь! — взъярился Лисицын.