Забытая армия. Французы в Египте после Бонапарта. 1799-1800

Тем не менее в данном отношении служебный отчет Мишо внушает больше доверия, чем «Доклад», поскольку подтверждается показаниями непосредственных очевидцев начала бунта. Среди французов таковых, естественно, было немного: те из них, кому не повезло оказаться в тот день на улицах Каира, в большинстве своем не дожили до следующего дня. Но кое-кому всё же удалось спастись, как, например, типографу Антуану Галану. Не предупрежденный заранее о разрыве перемирия, он, прихватив с собой лишь самое необходимое, едва успел сбежать из Европейского квартала, где уже начинался погром христиан{605}. Так вот Галан прямо связывает начало бунта с прибытием в город Насуф-паши: «Поддержанный беями, он вскоре поднял на восстание народ Каира, встретивший его с ликованием»{606}.

Версия Мишо подтверждается также свидетельствами арабских очевидцев восстания. Ат-Турк 20 марта, скорее всего, находился в Каире, о чем, как и в случае Мишо, мы можем с большой долей вероятности судить, сравнивая описание им двух одновременно имевших место событий - сражения при Гелиополисе и начала Каирского восстания, ведь очевидцем можно было быть только одного из них. И вот, в отличие от Мишо, ат-Турк дает совершенно фантастическую картину битвы, даже отдаленно не схожую с тем, что мы знаем о ней из других источников. Зато его рассказ о происходившем в городе, напротив, вполне согласуется со свидетельством такого их непосредственного очевидца, как ал-Джабарти, о котором пойдет речь ниже. Соответственно, гораздо более вероятным выглядит предположение, что в тот день ат-Турк всё же находился в Каире. Правда, остается открытым вопрос: где именно? Для сирийского христианина пребывание непосредственно на улицах мятежного города могло оказаться фатальным. Но, как бы то ни было, ат-Турк напрямую увязывает начало восстания с приходом в Каир турок Насуф-паши и мамлюков Ибрагим-бея:

«Насуф-паша и мамлюки <...> вступили утром в Каир через ворота Баб ан-Наср. Это был ужасный миг, самый страшный момент за время восстания, поскольку поднялся весь город»{607}.

И наконец, обратимся к наиболее авторитетному из свидетелей - ал-Джабарти. Для него, в отличие от французов и местных христиан, мятежная толпа не представляла угрозы: шейх мечети ал-Азхар, он принадлежал к числу наиболее уважаемых жителей города. Не удивительно поэтому, что именно его хроника дает наиболее подробную и нюансированную картину развития событий:

«Между тем среди жителей Каира, услыхавших пушечную стрельбу, начались всякие толки и пересуды, но никто из них не знал истинного положения дел. Жители заволновались, устремились на окраины города и убили нескольких французов, выходивших из города и направлявшихся к своим соотечественникам. Толпа каирского простонародья проникла во французский лагерь [откуда ночью ушла армия Клебера. - А. Ч.] и разграбила все, что там нашла, например изделия из дерева и меди и тому подобное».

Многие авторитетные люди города, пишет ал-Джабарти вышли за крепостные стены посмотреть, что происходит:

«За ними последовала большая толпа простонародья. Все собрались за Баб ан-Наср на холмах. Многие из них были вооружены дубинами и палками, некоторые имели оружие. Многочисленные группы простонародья, черни и бродяг с шумом и криками двигались по улицам и по окрестностям Каира, перебрасываясь по дороге всякими вздорными словами собственного изобретения. Таким образом все жители города поднялись, и многие из них вышли за пределы города.

<...> Так продолжалось до полудня, когда с криком и шумом появилась большая толпа тех самых жителей, которые ранее вышли из города, как мы об этом рассказывали выше. За этой толпой шел Ибрахим-бей. <...> Далее двигался Насух-паша с большим числом солдат.

<...> в это время Насух-паша, обращаясь к простонародью, сказал: «Убивайте христиан! Ведите священную войну с ними!» Услыхав эти слова, народ зашумел. Раздались выкрики. Толпа двинулась, убивая попадавшихся на ее пути христиан - коптов, сирийцев и других...»{608}

Таким образом, ал-Джабарти во всех деталях рисует процесс вызревания восстания. Сначала всеобщее смятение и замешательство, когда горожане поутру обнаружили, что ненавистная внешняя сила, заставлявшая их месяцами держать под спудом недовольство, вдруг исчезла, будто ее и не было. Ощущение вакуума власти. Смутные надежды, вызванные звуками канонады: в городе знают, сколь велика армия визиря по сравнению с силами «неверных», и верят в ее победу. В обстановке охватившего всех возбуждения ал-Джабарти особо выделяет роль городских низов («простонародья, черни и бродяг»).