Забытая армия. Французы в Египте после Бонапарта. 1799-1800

Помимо Каира подобная практика чрезвычайного налогообложения была перенесена на те города и деревни, что «провинились» перед французами в предшествующую кампанию своим неповиновением. Так, 2 мая Клебер в письме генералу Вердье посетовал, что штраф в 10 тыс. ливров для мятежной деревни Альябат явно недостаточен, и приказал увеличить сумму до 10 тыс. патаков, то есть втрое. Примерно в таком же размере предписывалось обложить и другие непокорные селенья. Жители Дельты должны были также поставить французской армии 500 верблюдов и 300 лошадей. Независимо от выполнения этих мер наиболее влиятельные шейхи деревень и их близкие подлежали аресту и отправке в Каир{798}. 3 мая главнокомандующий издал приказ, обязав шейхов города Танта, находившихся за антифранцузский мятеж под арестом в Цитадели Каира, уплатить штраф в 50 тыс. патаков (примерно 150 тыс. ливров), а горожан Танты - контрибуцию в том же размере. Шейхам предстояло оставаться в тюрьме до полной выплаты указанных сумм{799}. 6 мая Клебер отправил генералу Вердье постановление о взимании штрафа с «провинившихся» шейхов города Мехаль-аль-Кебир, а 7 мая издал приказ о взимании контрибуции с этого города{800}. Всякий раз подобные поборы были сопряжены с арестами наиболее уважаемых жителей города, дабы ускорить внесение остальными денег в казну. 13 мая Клебер написал генералу Рампону о том, что контрибуция с Дамьетты в 170 тыс. ливров слишком мала и должна быть повышена до 600 тыс. ливров (200 тыс. патаков){801}. Многострадальному Булаку, как сообщал 5 мая в письме матери секретарь командующего Андре Пейрюс, предстояло заплатить 200 тыс. патаков (600 тыс. ливров) деньгами и 300 тыс. патаков (900 тыс. ливров) товарами{802}.

Сбором контрибуции по приказу командующего занимались местные христиане, прежде всего копты с Муалемом Якубом во главе. Если учесть, что одни из них потеряли во время Второго Каирского восстания родственников, другие - имущество, третьи - то и другое, ждать от этих людей беспристрастного отношения к мусульманам не приходилось. Они, по свидетельству ал-Джабарти, восприняли предоставление им в связи со сбором контрибуции широчайших полномочий как возможность взять реванш и отомстить за ранее пережитое:

«Христиане - копты и сирийцы оскорбляли мусульман, ругали их, били и забирали у них все, что хотели. Они выказывали всю свою ненависть к ним, не оставляя никакой возможности для примирения. Они кричали о гибели ислама и о конце могущества сторонников единобожия»{803}.

Поскольку взимание контрибуции сплошь и рядом производилось путем откровенного принуждения, с применением жестокого насилия и запугивания, это фактически давало ее сборщикам, по крайней мере главному из них - Якубу, возможность распоряжаться жизнью и смертью своих соседей-мусульман. Так, например, случилось, когда Клебер 2 мая, в день принятия приказа о контрибуции, поручил коменданту Булака произвести показательную казнь, чтобы сделать население впредь покладистее:

«Жители Булака истощили мое терпение. Вследствие этого я вам, гражданин комендант, приказываю отрубить голову одному из тех, кто особенно противится исполнению моих приказов. В то же время это будет пример жителям Каира, у которых я не ожидаю встретить большего рвения. Поручите выбор этого индивида Муалему Якубу [курсив мой. - А. Ч.]»{804}.

В письме от 14 мая своему начальнику штаба, генералу Дама, Клебер призывал рассматривать Муалема Якуба «в некотором роде как нашего апостола во всех этих делах: сохраняйте связанным то, что он вяжет, разрешайте то, что он решит»{805}.

Однако любые привилегии чреваты искушением. Очень быстро местные христиане, оказавшиеся при новых порядках в фаворе у оккупационной администрации, начали столь активно злоупотреблять своим положением, что уже 19 мая главнокомандующему пришлось в своем ежедневном приказе констатировать следующее:

«Главнокомандующий ежедневно получает жалобы от жителей Каира на оскорбления и лихоимство по отношению к ним, кои самым беззаконным образом творят коменданты районов города (sections). К этим жалобам сегодня добавляется еще одна - на другое, не менее предосудительное злоупотребление. Франки и другие христиане приходят к этим комендантам и лживо либо правдиво указывают те дома мусульман, где находятся вещи, отнятые у них мусульманами во время мятежа. После таких заявлений коменданты районов по своему собственному усмотрению приказывают проводить домашние обыски и позволяют христианам без соблюдения каких-либо процедурных норм забирать себе вещи, которые они объявляют им ранее принадлежавшими»{806}.

Впрочем, принудительный характер сбора контрибуции открывал широкие возможности для злоупотреблений и французским офицерам на местах. 15 мая Клебер написал генералу Вердье, усмирявшему Дельту: