Забытая армия. Французы в Египте после Бонапарта. 1799-1800

«Я ему сказал, что французы пишут ответы на подобные послания орудийным огнем или остриями штыков, что я ожидаю увидеть, как эта огромная армия выйдет из пустыни, и тогда визирь узнает, что умеют люди, привыкшие побеждать за десять лет войны и успехов. Поскольку я произносил эти слова с величайшим пылом, присутствовавшие при этом эфенди и Мустафа-паша постарались меня успокоить тем, что все выражения из этого письма, которые могут показаться язвительными или обидными, относятся скорее к Бонапарту, которого считают единственным инициатором бесчестного вторжения в Египет, нежели к французам в целом...»{273}

Можно только догадываться, каких трудов стоило двум туркам умиротворить разъяренного гиганта. В конце концов, все трое условились встретиться на следующий день для переговоров. 12 октября Клебер и приглашенный им Пусьельг, имевший дипломатический опыт, при помощи переводчика Дамьена Брасевиша провели с Мустафа-пашой и Мехмед Рушди-эфенди встречу, высокопарно названную «конференцией». Результаты ее были зафиксированы в протоколе, чтение которого оставляет несколько сюрреалистическое впечатление. Два высших должностных лица забытой в Египте армии, по их же собственным словам, раздетой, разутой, испытывающей нехватку оружия и денег, с каждым днем тающей из-за болезней и стычек с местными жителями, ведут со своими же пленниками переговоры, на которых «спокойно и величественно» (фраза из протокола) решают судьбы... всей Европы. Ни больше, ни меньше.

Клебер, обиженный тоном письма великого визиря, сразу же заявил, что ни за что не станет писать тому ответ, и потому высокие договаривающиеся стороны постановили: эфенди вместо послания главнокомандующего повезет в ставку Юсуф-паши протокол их «конференции». Далее участники встречи решили, что будущие франко-турецкие переговоры должны быть направлены против России, а потому визирю следует вести их в двух форматах - открытом, для отвода глаз, и секретном, к коему он должен привлечь и Великобританию. Французы эвакуируют свои войска из Египта, что станет прологом к заключению между Францией, Великобританией и Османской империей наступательно-оборонительного союза против России. Пока же соглашение между Францией и Великобританией не достигнуто, французы могут допустить в Египет пашу из Константинополя и передать султану право на доходы от мири, сохранив за собой взимание других налогов и пошлин. В целом же в интересах «европейского равновесия» участники «конференции» сочли необходимым, чтобы к направленному в основном против России и отчасти против Австрии союзу Франции, Великобритании и Османской империи присоединились также Испания и Пруссия. Пока же секретные договоренности не заключены, великому визирю следует для прикрытия их внешне проявлять воинственность, но на деле всячески откладывать вторжение в Египет под различными благовидными предлогами.

Эти интеллектуальные упражнения на тему геополитики показали, что их участники, бесспорно, обладают богатым воображением. Вместе с тем Клебер не упускал из виду и реалии текущего момента. Когда под занавес беседы Мехмед Рушди поинтересовался, что будет, если русские, заподозрив двойную игру турок, нападут на них, французский главнокомандующий, явно в расчете на великого визиря, которому предстояло вскоре прочесть протокол, уверенно заявил, что в таком случае он, не колеблясь, выступит на помощь османам во главе своих тридцати тысяч бойцов{274} Как мы знаем, в Восточной армии уже давно не насчитывалось столько людей, но визирю знать об этом было совершенно ни к чему.

Всем этим прожектерством, подобным строительству воздушных замков, Клебер занимался со своими пленниками, похоже, прежде всего для того, чтобы любой ценой вовлечь великого визиря в диалог. Еще 8 октября он написал генералу Мену: «Мой план - ни за что не идти в Сирию. Пустыня - это могила, и надо, чтобы через нее шел неприятель. Бельбейс и Салихия - вот где я буду его ждать. В остальном же я буду вести переговоры, я буду драться, я сделаю всё, чтобы выиграть время»{275}.

14 октября Мехмед Рушди-эфенди отправился в Дамьетту, чтобы оттуда морем уехать в ставку великого визиря. Клебер попросил командующего округом Дамьетты генерала Вердье оказать посланнику всё возможное содействие, чтобы тот поскорее добрался до места{276}. Вопреки своему первоначальному намерению главнокомандующий все же черкнул несколько слов и для Юсуф-паши: «Доверяя Мехмед Рушди-эфенди дать максимально широкое разъяснение идей, содержавшихся в письме, которое я имел честь адресовать Вашему превосходительству и на которое вы мне пока что не смогли ответить, прошу вас принять на веру всё то, что этот служащий Блистательной Порты сообщит вам на сей счет»{277}. Вечером 17 октября эфенди отплыл из Дамьетты{278}.