Забытая башня

— Ну, пожалуй, не совсем, — Налдар вдруг улыбнулся не без лукавства, — Ты прав, Вернигор. Зачем затевать войну, если есть и другой выход? Неожиданный, но есть. У меня осталась третья дочь. Приемная, но такая же любимая как родные. Отчего бы ей не унаследовать все?

— Намадат? — Вернигор удивленно выпрямился на скамье, — Она станет после вас королевой?

Налдар с улыбкой развел руками.

— А что еще мне остается? — сказал он, останавливаясь у самого очага, — К тому же в отличие от Эйнифар она уже нашла себе короля.

Роальд побледнел и медленно привстал со скамьи, во все глаза глядя на Налдара. Тот покивал головой, словно подтверждая его догадки.

— Да, я понимаю, такие слова кого угодно выбьют из колеи, — сказал король Армаиса, — Мы оба не ожидали такой развязки, молодой человек, когда пришли сюда. Вижу, ты не в восторге от того, что я сказал. Поэтому, я думаю, что не ошибся с выбором. Не говори сразу «нет», подумай хорошенько: принимаешь ли ты руку моей приемной дочери Намадат и сан наследного принца?

Роальд поправил ворот кафтана, словно он был слишком тесен.

— Я думал попросить у вас только ее руку, государь, — охрипшим голосом сказал он, — Мне было бы этого достаточно.

— И ей тоже, я думаю, — кивнул Налдар, — Она сильная и не по годам мудрая маленькая женщина. Но ей будет тяжело одной. Ты мог бы поддержать и защитить ее. Скажи мне свой ответ утром. Договорились?

Роальд кивнул.

— С тобой мы тоже договорились, Вернигор, — добавил король, обернувшись к гроссмейстеру, — Я не объявлю войну Аладану, ты поедешь дальше по своему пути. И никому ни слова о том, что здесь говорено.

— Вот именно, государь, — согласился Вернигор.

* * *

— Я-то твою тайну сохранил, гроссмейстер, — упрекнул Вернигора Роальд из Таладара, когда король оставил их, покинув кабинет, — Подумать не мог, что ты страдаешь болтливостью!

— Разве моя, как ты говоришь, болтливость не пошла тебе на пользу? — Вернигор насмешливо улыбнулся.

Роальд потупился.

— Да уж, ты одним махом устроил мои дела, — смущенно промямлил он, — Из опального наместника провинции, того гляди, превращусь в жениха принцессы. Что же ты не позаботился о нашем приятеле тоже? Вот уж кто бы женился на королевской дочери с удовольствием.

Вернигор только сокрушенно пожал плечами. В его взгляде мелькнуло сожаление и грусть.

— А это, друг мой, уже не в моей власти, — печально ответил он, — Будь я хоть сто раз гроссмейстер.

* * *

Звезды ярко мерцали над Армаисом. Безветренный морозный воздух был неподвижен и чист. Но далеко на западе от тех мест картина была совершенно иной. Угрюмая ночь была непроглядно черной. Небо было обложено тучами, скрывавшими лунный и звездный свет, а темные нагромождения гор выглядели бесформенными грудами и походили на спящую вповалку армию безобразных великанов. Среди замерзшего озера одинокая башня торчала в темноте как черный шип ядовитого растения. Эверонт, оставшийся один в самом верхнем покое, не замечал, как угрожающе переменилась ночь, став глухой и безлунной. Самолично заперев двери на засовы, он был поглощен черной фляжкой и ее таинственным и очевидно страшным содержимым. Установив фляжку на треноге перед зеркалом Алаоры, владыка темных эльфов осторожными движениями откупорил ее и отступил к своему креслу. Огонь в очаге погас, даже иней на стенах и ледяные сосульки на люстре перестали мерцать в темноте. Весь зал погрузился во мрак. Эверонт ждал, выпрямившись в кресле, вцепившись в подлокотники. Узкий луч вдруг прорезал чернильную темноту бледным неверным сиянием. Он исходил из самой середины волшебного зеркала. В его рассеянном свете над треногой, где стояла фляга, зашевелилось расплывчатое пятно — темное на темном фоне ночи. Оно росло и поднималось, и вместе с ним со стеклянной поверхности зеркала начал струиться холодный туман. Он окружал тень, которая постепенно приняла очертания неясной, но пугающей фигуры, облаченной в складчатый балахон, нисходящий до самого пола. От волнения Эверонт привстал в кресле.

— Зеркало. Опять, — прошипела тень свистящим шепотом, — Я ненавижу эти волшебные стекла. От них одни неприятности.

— Но оно только что поспособствовало нашей встрече, — Эверонт склонил голову с несвойственным ему почтением.

— Я не нуждаюсь ни в каких встречах, — холодно возразила тень и гордо выпрямилась, закрыв собой половину зала, — Ты темный эльф, так? Что тебе от меня нужно?

— Ваша сила, ваш могучий темный дух, — напрямик ответил Эверонт, хотя лицо его застыло от напряжения, а дыхание почти замерло.

Тень скрипуче рассмеялась. Эверонт молча смотрел на нее, его бесцветные глаза сверкали мрачной решимостью.

— С чего ты взял, что я отдам мою силу первому встречному и вдобавок эльфу? — спросила она, — Какой мне в том прок? Моей силы мало даже мне самой.

— Вашей силы достанет, чтобы я смог закончить начатое. Вам же необходимо окрепнуть, чтобы заново возродиться в телесном облике, — ответил Эверонт.

По мере того, как разговор продолжался, самообладание все больше возвращалось к нему, и голос владыки темных эльфов звучал все более самоуверенно: