Забытая история Московии. От основания Москвы до Раскола

Здесь русско-варяжская княгиня Ольга-Хельга белыми нитками пришита к мифическим шведскому и польскому королям, притом, что в этих странах королей тогда вообще еще не было, согласно скалигеровской истории! А эти мифические короли, в свою очередь, подвязаны к не менее мифическому французу Карлу Лысому, «римскому императору». (О мифичности всей французской династии Каролингов см.: H. Illig. Hat Karl die Grosse je gelebt? Grдfelfing, Mantis Verlag, 1996.)

Или другой эпизод, о приходе «трех братьев на Русь»: «Это было в 752 г. по Р. Х, когда в Римской империи царствовал Константин Копроним, в Швеции король Беро III, а в Польше Лешко I или Примислав». Однако швед «Беро III» впервые всплыл в скандинавских сагах только в 1643 году, а поляк «Лешко» теперь вообще считается совершенно легендарной личностью, поскольку его биография оказалась списанной с истории византийского императора Алексея Комнина.

С такими же «ляпами» описано и крещение Руси: «Володимир… крестился и был назван Василием в 989 г., когда царствовал император Оттон III, в Швеции Олай Сидень, а в Польше Мешко I». Но согласно традиционной истории, до прихода к власти в Польше в 1587 году шведской династии Ваза ни о какой синхронизации «Мешко-Олай» еще и речи не было, а Олая вообще полагали «вещим Олегом»!

По этой же книге (с. 189) Новгород «завоевал и смирил Иван Васильевич Грозный в 1477 г.», – то есть, судя по дате, речь идет об Иване III, который, по русским источникам, не завоевал, а уговорил новгородцев перейти под его руку. В связи с этим, со времен Карамзина все русские историки неловко объясняют путаницу в «Иванах Грозных» тем, что Ивана III некоторые тоже называли «Грозный» или «Грозные Очи». При этом «Грозные Очи» относили и к некоторым другим князьям, например, к Дмитрию Михайловичу Тверскому.

Несмотря на это, записки иностранцев о России, изданные до 1770 года, представляют несомненную ценность. Ведь они согласованы только с «допетровской редакцией» русской истории и содержат немало расхождений с последующей «екатерининской», что позволяет выявлять нестыковки, возникшие при сведении двух официальных версий в одну, ныне принятую. А они видны; в следующем, например, эпизоде, читаем: «Сын Ивана Васильевича Грозного (в контексте – Ивана III), Гавриил, силой захватил правление и назывался правителем и блюстителем государства при жизни своего двоюродного брата, по смерти же его он взял себе другой титул, велел короновать себя и назывался уж не Гавриилом, а Василием» («О начале войн и смут в Московии», с. 230). А в других источниках речь идет не о двоюродном брате, а о сводном племяннике, Дмитрии. При этом ни точное время, ни обстоятельства, ни законность прихода к власти Гавриила-Василия в традиционной историографии вообще не установлены!

Любопытны также сообщения записок «О государстве Русском» англичанина Джильса Флетчера, составленные в 1591 году. Этот человек якобы был посланником английской торговой Московской компании в 1588–1589 годах (по другим данным, был послом), встречался с Борисом Годуновым. По мнению историков, Флетчера интересовала не только политическая ситуация, сложившаяся в России в конце XVI века, но также истоки и корни русской истории.

Правда, английского оригинала этих записок не существует, поскольку весь тираж был конфискован и уничтожен по просьбе… самой Московской компании, боявшейся навлечь на себя гнев и Годунова, и английской королевы Елизаветы I резкими суждениями автора о «жестких московских порядках». Русский перевод неизвестно с какого оригинала всплыл только в XIX веке; его пытался опубликовать проф. О. М. Бодянский в 1848 году с подачи попечителя московского учебного округа графа Строганова. Однако тогдашний министр просвещения Уваров и в этот раз приказал конфисковать и уничтожить тираж, якобы из-за личной вражды со Строгановым. Впервые «Записки Флетчера» были изданы на русском языке только в 1906 году.