Некоторые дворяне, переселившись за границу, поражали европейцев своей расточительностью. Один русский аристократ жил какое-то время в маленьком немецком городке и забавлялся тем, что посылал с утра свою прислугу на рынок с приказом скупить ВСЕ продукты, и потом любовался из окна, как местные хозяйки мечутся в поисках еды. В игорных домах и на курортах Западной Европы тоже хорошо знали сорящих деньгами русских вельмож. Разумеется, не все дворяне вели себя таким образом, а только «элита»; большинство дворян действительно служило и не имело лишних денег.
И вот, вчерашние крепостные получили освобождение. Скажем прямо, реформа проводилась так, чтобы дворяне не очень сильно пострадали. Крестьян отпускали «на волю» с землёй, но — с пользованием ею за определённый фиксированный оброк или отбывание барщины. Они не могли отказаться от этих наделов в течение девяти лет, а для полного освобождения им следовало выкупить в собственность усадьбу и, по соглашению с помещиком, надел, и только после этого они становились крестьянами-собственниками, а до того считались на «временнообязанном положении». К тому же размеры наделов, полученных крестьянами, зависели от плодородия почвы и хозяйственных особенностей различных районов, и очень сильно различались.
Всё это отнюдь не способствовало развитию сельского хозяйства. Многие крестьяне, испытывая недостаток земли, вынуждены были арендовать дополнительные участки у помещика и за это обрабатывать его землю своим инвентарём. Другая часть крестьян бросала наделы и уходила на заработки в город или в батраки, нанимаясь на работу к помещикам за плату. Во всём этом было мало экономического смысла и ещё меньше справедливости, хотя надо отметить, что другие европейские страны переходили к промышленной фазе развития с ещё большей несправедливостью к сельскому населению.
А самое удивительное, — о чём мало кто знает, — так это то, что тогдашняя приватизация земли проходила по сценарию, до боли нам всем знакомому. Земли 50 000 (пятидесяти тысяч!) разорившихся после отмены крепостного права небогатых помещиков скупили вовсе не крестьяне, а 143 (сто сорок три) крупных сановника, которые затем сдавали эти же земли крестьянским общинам.
Вслед за крестьянской реформой последовал целый ряд других: университетская (1863), земская и судебная (1864), цензурная (1865), городская (1870), военная (1874). Иначе говоря, власть понимала, что реформы необходимы, но решила провести их без скачков и постепенно. К сожалению, такой подход не позволил России преодолеть трудности, но, к счастью, не позволил и полностью скатиться в яму, — предпосылки к чему, говоря честно, имелись. Но что было положительным, так это то, что в результате преемственности власти в управлении страной проявились цели более высокого порядка, чем простое выживание властителей. Например, началось решение задач промышленной политики и образования.
В 1864 году было опубликовано «Положение о начальных народных училищах», которое расширило сеть начальных учебных заведений. По «Положению» начальные училища разрешалось открывать общественным учреждениям и даже частным лицам, однако все они находились под контролем училищных советов. Преподавали в начальной школе письмо, чтение, правила арифметики, закон божий и церковное пение. Большинство начальных школ было земскими (создавались земствами), церковно-приходскими и «министерскими» (учреждаемые Министерством народного просвещения).
Был введён новый устав гимназий, которые стали разделяться на классические (ориентированные на дворянских и чиновничьих детей) и реальные (в основном для детей буржуазии). Учились в гимназиях по семь лет. В классических делался упор на тщательное изучение древних языков (латыни и греческого); в реальных читали расширенные курсы естественных наук. Выпускники классических гимназий могли без экзаменов поступать в университеты, «реалисты», в основном, шли в технические высшие учебные заведения.