Практически с самого своего начала царствование Николая II проходило в обстановке почти непрерывно нараставшего революционного движения, на борьбу с которым были направлены армия, полиция, суды. Причину этому можно найти в том, что России во имя собственного сохранения требовалось создание мощного военного потенциала. Правительство проводило политику, направленную на форсированную индустриализацию страны, то есть российский капитализм рос как естественным путем, так и усиленно насаждался «сверху».
Однако его развитие носило крайне неравномерный, очаговый характер как в отраслевом, так и в территориальном плане, а наряду с капиталистическими отношениями продолжал существовать и полукрепостнический уклад, представленный помещичьим отработочным хозяйством в деревне, старой горнозаводской промышленностью Урала. Мелкотоварный (крестьянское хозяйство, связанное с рынком), патриархальный (натуральный) уклад сохранялся, и даже не только на окраинах империи.
«Машинный» прогресс в Западной Европе заставил Россию активно насаждать индустриальные порядки, и это определило специфику модернизации России. Наше государство, выборочно заимствуя с Запада технико-организационные элементы, одновременно консервировало традиционные структуры, и это привело в дальнейшем к социальным потрясениям.
Иначе говоря, власть вынужденно начала индустриализацию, но не смогла справиться с ее последствиями.
Все это было весьма болезненным для широких народных масс и способствовало обострению социальных антагонизмов.
Для революций в России быстро создались объективные предпосылки, что можно показать даже статистически. Например, был чрезвычайно велик разрыв между высшими слоями и основной массой населения – и он увеличивался. Взаимное отчуждение и противостояние двух «народов», бедного и богатого, как раз и окончилось их столкновением в период стремительного рывка страны вперед, в ходе модернизации России, когда рушилась старая сословная структура и возрастала социальная активность широких слоев населения.
При Николае II столкнулись две концепции развития страны. Всем было ясно, что будущее за капитализмом; но как его внедрять – медленно и с оглядкой или быстро и решительно?
Видные царские сановники В. К. Плеве и К. П. Победоносцев считали, что капитализм в России нужно внедрять так, чтобы он вписался в систему традиционных духовных ценностей русского народа. В. К. Плеве утверждал: «Россия имеет свою отдельную историю и специальный строй».
С другой стороны, министр финансов (с 1892-го) С. Ю. Витте настаивал на необходимости и возможности быстрого превращения России в индустриальную страну, чтобы преодолеть экономическое отставание от стран Запада и завоевать прочные позиции на рынках Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. Однако быстрое внедрение капитализма по западному образцу требовало не менее быстрого слома духовных традиций народа.
Традиции русской жизни формировались в течение веков, и они отторгали стяжательство, индивидуализм, «голый» практический расчет – и вы вскоре увидите, что для этого были вполне конкретные экономические основания. На Западе протестантская этика, наоборот, провозглашала критериями истинности личный успех и богатство, православным же россиянам такой подход был чужд; если коротко, суть противостояния русской традиции и западной этики – в соотношении общинного и индивидуального в сознании народа.
Развитие капитализма пошло по планам С. Ю. Витте, и его реформы разрушили устойчивость всей системы. А ведь мы знаем уже (на примере быстрых и непоследовательных реформ Александра II), что если начать выкатывать социальную систему из стабильного состояния в нестабильное, то система начнет сопротивляться.
Что и произошло.
Так посмотрим же на суть реформ и на их результаты.