Забытая история русской революции. От Александра I до Владимира Путина

Поглощение войной почти половины трудоспособных мужчин и почти четверти лошадей нанесло ощутимый урон сельскому хозяйству: сбор хлеба сократился почти на 20 %. Развалилась финансовая система. Количество денег в обращении к концу 1916 года увеличилось в шесть раз; к февралю 1917 года курс рубля на внутреннем рынке упал до 27 копеек. В четыре раза вырос государственный долг, бюджетный дефицит возрос втрое. Цены на хлеб возросли в пять, на масло – в восемь и на промтовары в четыре-шесть раз. Обыденным явлением стала спекуляция. Резко снизился уровень жизни широких масс: потребление рабочих в 1916 году, несмотря на номинальный рост зарплаты, составляло менее 50 % довоенного уровня.

1916, 1 ноября. – Выступление П. Н. Милюкова в Государственной думе с обвинениями Б. В. Штюрмера и императрицы Александры Федоровны в стремлении заключить сепаратный мир. 10 ноября. – Отставка Б. В. Штюрмера с поста премьера, назначение на пост премьер-министра А. Ф. Трепова. 29 ноября. – Введение хлебной разверстки. 17 декабря. – Убийство Г. Е. Распутина. 27 декабря. – Отставка А. Ф. Трепова с поста премьера, назначение на пост премьер-министра члена Государственного совета князя Н. Д. Голицына.

1917, 16 января. – Решение Особого совещания по продовольствию о введении хлебной и мясной разверстки.

К началу 1917 года Россия потеряла убитыми 2 млн, ранеными – около 5 млн, пленными около 2 млн человек. В стране быстро нарастали антивоенные настроения. Между тем на весну 1917-го армии Антанты наметили общее наступление на Западном и Восточном фронтах, чему, однако, помешала Февральская революция в России. Никто ее вроде не ждал, но обстановка в городах накалялась: массовая мобилизация в армию, приток беженцев и крестьян, шедших работать на фабрики и заводы, дали толчок к увеличению численности склонных к радикализму маргинальных слоев, что создавало благоприятную почву для общественных катаклизмов.

Однако директор департамента полиции сообщал 30 октября 1916 года в МВД: «Сравнение настроения населения Петрограда и Москвы и отношения его к центральному правительству в данное время и в период 1905–1906 гг. устанавливает, что теперь оппозиционность настроений достигла таких исключительных размеров, до которых она далеко не доходила в широких массах в упомянутый смутный период. Вся тяжесть ответственности за переживаемые родиной невзгоды возлагается ныне уже не только на правительство, в лице Совета министров, но даже и на верховную власть…»

А дальше, сообщая, что экономические условия в деревне благоприятны, и крестьяне спокойны, он делал вывод: «Между тем, как показал революционерам опыт возбуждения частичных вооруженных восстаний, подобного рода выступления без участия в них крестьянских масс не могут достигнуть поставленных целей и неизбежно повлекут за собой лишь новый и на этот раз окончательный, по их мнению, разгром революции. Такое положение вещей в революционном лагере, в связи с неимением в распоряжении революционеров оружия для вооружения боевых дружин, и делает близкие революционные выступления неосуществимыми…»

Итак, менее чем за четыре месяца до февральских событий 1917 года один из высших чиновников полиции, признавая внутриполитическую напряженность и возможность рабочих беспорядков в крупных городах, вместе с тем напрочь отрицает наличие в стране конкретных условий для осуществления революции…

Накануне нового цикла «русских горок»