Забытый прародитель человечества

Великан Гсрион жил на острове Эрифия, «в обители мрачной», как его называет Гесиод. Этот остров располагался на крайнем западе — стране, традиционно связываемой со смертью и загробным миром. Подтверждает эту связь острова с царством мертвых то, что оба этих места связываются между собой деятельностью Геракла, являясь его десятым и двенадцатым подвигами. Во время десятого подвига, связанного с похищением коров Гериона, герою пришлось убить сторожившего их пса Орфа, а во время двенадцатого — вывести на время из Аида полузадушенного Кербера. Очевидно, что оба деяния в определенном смысле дублируют друг друга, являясь посещением потустороннего мира, связанными с победами над стерегущими их собаками. Кроме того, из описания Аполлодора мы узнаем, что, помимо коров Гериона, на острове Эрифия (буквально «красный») паслись еще коровы Аида, пастух которых Мелет и сообщил Гериону об угоне его коров^{425}. Тот факт, что на острове Эрифия паслось также стадо Аида, липший раз подтверждает его связь с загробным миром. Кроме того, имя Орта (буквально «ранний», «утренний» или «всегда на страже»), первого пса, этимологически может быть связано с именем Ориона. В пользу этой некогда существовавшей связи говорит и тот уже упоминавшийся выше факт, что с Аидом, хозяином второго пса загробного мира, отождествлялся «Великий Охотник» Дионис Загрей. Отзвуком былых астральных представлений о связи «собачьей звезды» Сириуса с загробным миром может служить следующий пассаж Гесиода при описании гибели воинов:

Оных души в землю уже погрузились к Аиду,Кости же их, лишенные кожи, изгнившей вкруг членов,Сириус в черной пыли жарким лучом растлевает^{426}.

Примерно так же характеризует эту звезду и римский астролог М. Манилий: «Ниже его мчится Каникула. Ни одна звезда не приходит к людям столь неистово и не заходит столь тяжело. Вот она встает среди страшного холода, вот оставляет мир сиянию Солнца. Так она движет мир из крайности в крайность и оказывает противоположные воздействия. Те, кто с крутых пиков Тавра наблюдают ее возвращение, по первому ее восходу судят о мере согласия и здоровья, погоде и урожае. Она начинает войны и восстанавливает мир, возвращаясь по-разному. Так она движется, смотрит, взглядом управляет миром. Верным знаком ее силы служат цвет и движение огня на ее лице. Вряд ли она меньше Солнца, только находится далеко, и холодный свет движется на ее синем лице. Она превосходит всех своих сестер; никогда более яркая звезда не поднималась на небо из океана и не возвращалась в его глубины»^{427}.

В Индии двумя стражами загробного мира, отыскивающими на земле людей, которым суждено было умереть, считались два пса Ямы — царя загробного мира. Обращаясь к умершему, автор гимна «Ригведы» так напутствовал его:

Спеши мимо двух псов, потомков Сарамы,Четырехглазых, пятнистых, по верному путиИ достигни отцов, которых легко найти,Которые веселятся на общем пиру с Ямой!Два твоих пса, о Яма, — сторожа,Четырехглазые, стерегущие путь, надзирающие за людьми.Им его передай, о царь,И надели его благополучием и здоровьем!Два похитителя жизни, с широкими ноздрями,рыжеватые (?),Два вестника Ямы, бродят они среди людей.Пусть они снова сегодня дадут намСчастливую жизнь, чтобы мы увидели солнце!

(РВ X, 14, 10–12)