Зачем нужна геология: краткая история прошлого и будущего нашей планеты

Однако прогнозы, основанные на геологических данных, не отличаются точностью. Они не скажут нам, что какое-то крупное землетрясение произойдет в октябре 2028 или в апреле 2030 года. Обычно они формулируются в вероятностных терминах: существует 50-процентная вероятность, что сильное землетрясение случится в какой-то момент в течение следующих 30 лет. Но даже такая информация имеет ценность для заинтересованных лиц: возможно, прогноз такого рода не помешает вам купить дом в привлекательном для вас месте, которое входит в зону возможного землетрясения, но он, вероятно, заставит вас позаботиться, чтобы этот дом (и школа ваших детей) оказались максимально сейсмостойкими. А также, возможно, убедит вас озаботиться страховкой от землетрясения.

Рисунок 17. Один из балансирующих камней, которые изучали Джим Брюн с коллегами. Эта скала находится в особой зоне отдыха Форт-Сейдж, расположенной вдоль границы Калифорнии и Невады примерно в 70 километрах к северу от Рино (Невада). (Фото Джима Брюна).

Возможно, наилучший способ исследовать характеристики землетрясений — сосредоточиться на нескольких примерах, изучая известные о них и их последствиях сведения, и искать в геологической летописи подсказки, которые могли бы предупреждать нас о таких событиях в будущем или хотя бы указывать на вероятность аналогичных землетрясений. В последнем случае интересно ожидаемое землетрясение в северо-западной части Северной Америки. Конечно, в будущем произойдет множество землетрясений, однако несколько лет назад большое внимание СМИ привлекла потенциальная возможность сильного землетрясения на северо-западе — когда ученые обнаружили данные, свидетельствующие о происходивших когда-то мощных землетрясениях в этом районе, хотя в исторические времена ничего подобного не фиксировалось. Эта история широко освещалась, и я писал о ней подробно в предыдущей книге «Часы природы», поэтому сейчас изложу ее только кратко.

Серьезная озабоченность по поводу вероятности землетрясения на северо-западном побережье американского материка возникла в 1987 году, когда Брайан Атуотер, работник Геологической службы Соединенных Штатов из Сиэтла, опубликовал доказательства, что за последние семь тысяч лет в этом регионе произошло минимум шесть очень сильных землетрясений. Атуотер обнаружил, что эти землетрясения резко опускали части береговой линии в штате Вашингтон ниже уровня моря: об этом свидетельствует мертвая прибрежная растительность (в том числе целые «затонувшие леса»), погибшая, когда корни растений были внезапно затоплены морской водой. В некоторых местах Атуотер нашел также слои крупного песка, полностью покрывшего мелкий ил внезапно погрузившихся под воду прибрежных болот. Оказалось, что этот песок принесли волны цунами, связанные с землетрясениями.

Работа Атуотера попала в заголовки прессы, поскольку этот регион не считали особо сейсмически активным. Да, землетрясения происходят, но в основном слабые. Упоминаний о сильных разрушительных катастрофах нет в письменных документах вплоть до первых поселенцев. Однако рядом с побережьем есть зона субдукции (геологи назвали ее зоной субдукции Каскадия), которая говорит таким ученым, как Атуотер, о потенциальной возможности сильного землетрясения. Хотя зоны субдукции — место сильных землетрясений по всему миру, северо-западная часть тихоокеанского побережья почему-то выглядела исключением. Предполагалось, что это связано с необычным характером этой конкретной зоны субдукции. Литосфера, которая погружается здесь вглубь, является частью плиты Хуан-де-Фука (рисунок 11) — небольшой молодой плиты, которая сформировалась в каком-то центре спрединга, расположенном недалеко от побережья. Плита, все еще «теплая» после образования на океаническом хребте и потому относительно плавучая, проскальзывает под Северную Америку под небольшим углом, а не ныряет круто в земную мантию. Возможно, это каким-то образом препятствует ее «заклиниванию» и возникновению сильных напряжений, что в свою очередь объясняет причины того, что при скольжении плит возникают только слабые землетрясения, а по-настоящему сильные — не происходят.