Зачем России Марин Ле Пен

Так как французы не являются настоящими хозяевами своей страны, традиционная позиция о «хорошем национальном капитализме» и «плохом международном капитализме» является не более чем самообманом. Капитализм во Франции не может стать инструментом истинных хозяев страны. Таким образом, революционные националисты не могут принять экономических формул, которые полностью противоречат их чаяниям и целям. Капитализм – экономическая формула, которая по умолчанию подразумевает рабство нашей нации (выделено мной. – В. Б.).

Для нас речь должна идти о радикальной оппозиции к капитализму не только на словах (как это часто случается). Нация должна установить полный контроль над экономической деятельностью, уделив особое внимание финансовым сферам, где влияние иностранных интересов наиболее мощное. Промышленный и энергетический сектора экономики должны быть полностью реорганизованы под местное производство – французы сами должны обеспечивать себя всем необходимым. Псевдосвященный принцип «частной собственности» должен быть откинут: незаконно приобретенное имущество, товары и средства производства лишаются всякой юридической защиты или компенсации.

Имущество и средства производства, переданные нации, должны управляться и распределяться в соответствии с методами, обеспечивающими их восстановление и рациональное использование. Наиболее подходящая концепция здесь: гибкий контроль со стороны Государства. Передача средств производства в руки народных комитетов должна осуществляться в виде дотаций или же продажи ниже себестоимости.

Для нас, революционных националистов, история основана на состязании народов, которые стремятся превзойти другие этносы во всех сферах жизни: культурной, политической, экономической и т. д. История может иметь смысл лишь в том случае, если сохраняется подлинная идентичность народов (выделено мной. – В. Б.). В противном случае, разрушается сам двигатель истории. Никогда человек не мог прогрессировать без земельного родства с себе подобными. И борьба между этническими группами – военная, культурная или же лежащая в иной плоскости, – поистине являлась двигателем истории. Независимость человеческих групп систематизирована столетиями. И сегодня мы можем увидеть на примерах СССР или Китая, как государство, стремящееся силой размыть четкие рамки национальной идентичности, превращаются в «тюрьмы народов». Рано или поздно, но такие государства падут в течение новой «весны народов» (выделено мной. – В. Б.).

Государство-Нация, двигатель истории, должно быть однородным, не столько в расовом плане (исторический опыт абсолютно не доказывает особую прогрессивность таких государств перед другими), сколько в плане сплоченности и взаимного сотрудничества между различными участниками этого исторического объединения. Элементы, которые рушат эту сплоченность, инициируют различные трения, как минимум не должны иметь материальной возможности развивать свое влияние, а, как максимум, вообще должны покинуть пределы Государства-Нации (Франсуа Дюпра. Национал-революционный манифест. dpni.org/2011–06-24).

Документ, как видим, неоднозначный. Ле Пен по-своему его отредактировал – оккупанты-капиталисты превратились в нелегальных иммигрантов, революционная риторика ушла, но остальные положения о Государстве-Нации, национальной идентичности и особом французском историческом пути остались. С этой обновленной программой он и повел «Национальный фронт» в наступление. Определяя позиции своих сторонников, Ле Пен говорил, что в социальных вопросах они левые, в экономических – правые, но прежде всего – они французы. В этом, собственно суть его политического кредо, которой само по себе подтверждает неистребимость идеологических предпочтений французских правых и ультраправых. Как дети Великой Французской революции они все равно остаются немножко левыми (см. подробнее: Camus J. Y. Le Front National. Histoire et analyses. 2 ème éd. P., 1997).