Зачем России Марин Ле Пен

В октябре 2010 года канцлер ФРГ Ангела Меркель открыто заявила о крахе политики «мультикультурализма». Впервые за долгие годы в стране стала открыто распространяться расистская литература, напоминая многим времена Третьего рейха. Громкий скандал вызвала книга бывшего члена правления Федерального банка Германии Тило Саррацина «Германия упраздняет себя» (Deutschland schafft sich ab). Она разошлась огромными тиражами. В ней Саррацин прямо пишет о «низком интеллекте» мусульманских мигрантов и их «испорченной наследственности» в результате кровосмесительных браков (Саррацин приводит данные, согласно которым в Турции почти каждый четвертый брак заключается между родственниками). Еще несколько лет назад за такое произведение его автор неминуемо попал бы в Германии на скамью подсудимых. Но книгу Сарацина даже не изъяли из продажи.

Нравится нам это или нет, но правые националисты набирают силу во всех странах Западной Европы. (Я не говорю при этом о бывших советских республиках Прибалтики, где торжество крайне-правых воспринимается даже не как политическое явление, а как патологический случай, ибо фашизм там действует и пропагандируется открыто). Первопричина этого явления вовсе не в том, что идеи крайне правых оказались более жизненными, чем идеалы Великой Французской революции. Тут дело скорее в экономике, чем в политике. «Национальный фронт» в полемике со своими противниками справедливо указывает на экономическую составляющую нелегальной иммиграции и неоправданно широких масштабах импорта дешевой рабочей силы в страны Европы. И когда крайне правые выходят вперед на выборах, как это случилось в 2002 году во Франции с выходом Ле Пена во второй тур, глупо кричать «Караул, фашизм!». Ле Пен – не фашист, не расист и не ксенофоб. Такого рода характеристики абсолютно неприменимы и по отношению к его дочери, нынешнему лидеру НФ, которая вполне может прийти к власти во Франции. Кричать «Караул!» надо, когда к управлению современным государством приходят люди, не понимающие характера происходящих в мире процессов и последствий глобализации. Ну, а что касается радикализма националистов, как правых, так и левых, то тут надо отдать должное наблюдательности старых марксистов, которые определили классовый характер таких партий, как мелкобуржуазный. Они бросаются из крайности в крайность – то поддерживают ультралевых, то ультраправых, следуя при этом не столько своим политическим убеждениям, сколько колебаниям экономической конъюнктуры. А насколько от нее зависит мелкий собственник, теперь уже и нам известно в России по результатам экономических кризисов конца XX – начала XXI века.

Глава шестая. «Пен» значит «Вождь»

Мало кто знает, что Жан-Мари Ле Пен и его дочери, включая кандидата в президенты Марин Ле Пен, не этнические французы. По национальности они – бретонцы. Но исторически так сложилось, что многие из них оказывались куда большими патриотами Франции, чем коренные французы. И тут семья Ле Пен не исключение, а подтверждение правила.

Встреча в замке Ланже

«Пен» на языке бретонцев означает «вождь, лидер». Вождь «Национального фронта» Жан-Мари Ле Пен родился 20 июня 1928 года в Бретани в селении Трините-сюр-Мер (LaTrinite-sur-Mer) в департаменте Морбиан, одном из пяти департаментов, входящих в этот северо-западный регион Франции. В наши дни, когда увидишь его в очередном модном блейзере (он их обожает) в его роскошном особняке в Сен-Клу времен Наполеона III, и не скажешь, что этот аристократ вырос среди бретонцев, в семье рыбака и портнихи (Российский журналист Колесников, освещая визит Ле Пена в Москву, отметил в присущей ему манере, что Ле Пен был «вызывающе безукоризненно одет»). Семья бедствовала, а после гибели отца, рыбацкая шхуна которого подорвалась на немецкой морской мине, Ле Пен стал так называемым «национальным сиротой» (pupille de la nation), то есть воспитывался на государственные средства.

Бретань регион особый. Она далеко не сразу вошла в состав Франции. Могло так случиться, что Франция вошла бы в ее состав. Однажды меня познакомили с этой непростой историей в долине Луары в замке Ланже, где и произошло присоединение герцогства Бретань к Франции.

…Река Луара у города Ланже полноводная и по весне бурная. Здесь она сужается, попадая в объятия гор, которые издревле служили жителям долины убежищем. Прямо в камне они выдалбливали свои дома, многие из которых сохранились до сих пор. В XX веке на них пошла даже мода – новые хозяева лишь пристраивают фасад к горе. За то, что они живут в пещерах, их стали звать современными троглодитами.

В скалах было от кого прятаться. Сначала римляне двинулись сюда завоевывать галлов. Затем с берегов Каспийского моря дошли до самого Орлеана гунны. С Иберийского полуострова вторгались сарацины, которых едва удалось остановить. Огнем и мечом утверждались здесь норманны…