Зачем России Марин Ле Пен

В Бретани столь близкое соседство с океаном, нелегкий рыбацкий и фермерский труд, веками формировали особый тип людей. Бретонцы снискали славу людей упрямых, не склонных к компромиссу, готовых до конца отстаивать свои взгляды. Ле Пен вырос среди них, и неудивительно, что все эти качества у него налицо, хотя, как политику, который должен прежде всего освоить искусство компромисса, это его «бретонство» ему нередко мешало.

Глава седьмая. Горит ли Париж?

Французов с малолетства воспитывают в духе уважения к закону и порядку уже не один век. В принципе эта нация традиционно законопослушна. С присущей французскому языку назидательной интонацией каждый француз готов научить приезжего тому, как надо соблюдать французские законы и уважать местные обычаи. Особенно убедительно такие уроки звучат в провинции, в небольших коммунах и городках. Там у человека выбор невелик – либо он впишется в местный законопослушный пейзаж, либо просто не выживет, т. к. попадет в тотальную изоляцию. Его даже бить не будут. Просто подвергнут такому остракизму, что он сбежит сам. Не случайно поэтому во французской глубинке мирно живут рядом и белые выходцы из бывших французских колоний, и полностью ассимилировавшиеся потомки иммигрантов из стран Магриба (Тунис, Алжир, Марокко), но почти нет новых иммигрантов. Старую иммиграцию французским законам и обычаям обучали еще в колониях. Для новой – все это чуждо, как и вся французская цивилизация, и культура с ее политесом и прочими поведенческими нормами.

Пришельцы высаживаются

Иммиграция – проблема для Франции давняя и глубинная. Сегодня более трети всех французов имеют предков-иммигрантов, т. е. тех, кто однажды приехал в страну, чтобы обосноваться там навсегда. Все началось с того, что нации потребовалась свежая кровь, т. к. рождаемость во Франции была одной из самых низких в Европе. Невысокая рождаемость в стране вызывала серьезное беспокойство во французском обществе. Призыв правительства «Делать детей» («Faire des enfants!») был обращен ко всем социальным слоям и группам населения. Но и по сей день иммигранты откликаются на него гораздо активнее, чем коренные французы. Только 18 процентов новорожденных во Франции – этнические французы. Остальные – пришельцы. Уже поэтому французы не могут быть к этой проблеме равнодушными.

Лозунг Великой французской революции «Свобода! Равенство! Братство!» прекрасен. Но свобода иммиграции привела к тому, что на равенство с коренными жителями страны претендуют и нелегальные иммигранты, и иностранцы, не имеющие французского гражданства. Иммигранты – дешевая рабочая сила, и поэтому в них француз, потерявший работу, видит источник своих бед. О каком тут братстве можно говорить?! Не случайно в годы кризиса начала 80-х годов одна из правых партий Франции выступала под таким лозунгом: «1,5 млн. безработных означает, что 1,5 млн. иммигрантов являются лишними».

«Иммигранты из Алжира и других стран Магриба больше других страдали от безработицы, но их же упрекали в том, что они сами ее породили, – писал парижский журнал «Le Nouvel Observateur». – На первоочередные жертвы инфляции взваливали ответственность и за это явление, к которому они никак не были причастны. Рабочие-иммигранты – жертвы большинства несчастных случаев на производстве, и они же представляются виновниками переполненности больниц. Алжирцу не сдавали жилье, его отказывались обслуживать в баре, так как его считали… ответственным за нефтяной кризис. В обществе, где эмигранты призваны облегчить издержки производства, кризис усугубляет их положение дешевой рабочей силы, эксплуатируемой в режиме жесткой экономии» (цит. по: Синяткин И. В. Североафриканская иммиграция во Франции: Социокультурный и конфессиональный аспекты. М., 2002, с. 35).