Загадки авиакатастроф

После двух часов пути стало очевидно, что прогноз синоптиков оказался неточным. Погода стремительно ухудшалась, и «R-101» все труднее было бороться с порывистым ветром и усиливающимся дождем. Вода пропитала оболочку дирижабля, в результате чего вес корабля увеличился почти на 3 т. К огорчению всех присутствующих на борту, очередной прогноз погоды не принес ничего утешительного — над Францией аэронавтов ожидала низкая облачность, сильный дождь и штормовые ветры. Чувство самосохранения должно было подсказать руководителям перелета единственно правильное в такой ситуации решение — вернуться в Кардингтон, переждать непогоду, исправить двигатель, а затем повторить попытку. И если бы на борту дирижабля существовало единоначалие и слово его командира Ирвина было законом для всех остальных, то так бы, наверно, и случилось, хотя лорду Томсону и прочим пришлось бы стерпеть немало насмешек общественности и уколов прессы. Но у «адмирала без команды» майора Скотта существовало свое мнение на этот счет. Он хотел оставить плохую погоду позади как можно скорее и поэтому гнал «R-101» сквозь шторм на предельных оборотах винтов. Такое решение действительно позволяло сократить время пребывания дирижабля в зоне циклона, но полет на высокой скорости в турбулентной атмосфере подвергал его конструкцию неоправданным нагрузкам. Кроме того, во время резких рывков корпуса чувствительные предохранительные клапаны баллонетов начинали стравливать водород, лишая дирижабль жизненно необходимой подъемной силы.

«R-101» пересек береговую черту Англии в 21.35, через 3 часа после вылета из Кардингтона. За это время он проделал путь в 200 км со средней скоростью 67 км/ч. Невзирая на непогоду, сотни зрителей собрались на скалистых берегах Ла-Манша. Их терпение и преданность были вознаграждены — воздушный гигант проплыл над ними так низко, что можно было разглядеть людей, приникших к иллюминаторам, и, басовито гудя моторами, скрылся за пеленой дождя.

Над проливом старшему штурману дирижабля необходимо было определить истинную скорость и курс «R-101». Для этих целей использовались чрезвычайно огнеопасные маркерные бомбочки, снаряженные кальцием. Они хранились в специальном ящике в рубке управления дирижабля и сбрасывались по команде штурмана вручную через равные интервалы времени. При контакте с водной поверхностью бомбочка давала очень яркую вспышку пламени и столб оранжевого дыма, по которым можно было легко определить угол и скорость сноса. Свет этих бомбочек был настолько ярок, что один из зрителей, наблюдавших полет «R-101», встревоженный странным оранжевым свечением в ненастном море, вскочил на велосипед и помчался к ближайшему телефону, чтобы предупредить спасательную службу о возможной катастрофе.

После проведения всех необходимых навигационных измерений, подвахтенные провели осмотр корпуса дирижабля и доложили командиру, что корабль неплохо переносит непогоду. Утечка газа оказалась даже ниже расчетной, кроме того, она компенсировалась выработкой горючего из баков и поэтому не вызывала особого беспокойства. Носовые балластные цистерны постепенно заполнялись дождевой водой, которая поступала в них по хитроумной дренажной системе, проложенной вдоль верхней части корпуса. Единственной неприятностью была промокшая оболочка дирижабля. Расчеты показывали, что полный вес «R-101» в текущий момент превышает подъемную силу водорода в баллонетах почти на 3 т, но аэродинамическая подъемная сила, создаваемая за счет движения дирижабля сквозь воздух, с лихвой компенсировала ее нехватку. До тех пор, пока моторы толкали «R-101» вперед, он мог уверенно держаться в воздухе. Наличие необходимого запаса скорости позволяло сохранить управляемость даже при полной потере газа из носовых баллонетов.

Расход топлива был превосходен и внушал уверенность в том, что Исмаилия может быть достигнута даже при самом неблагоприятном стечении обстоятельств. Однако ветер все усиливался и постоянно сдувал «R-101» на восток. Нагрузки на корпус и механизмы дирижабля постоянно возрастали. По просьбе английской стороны, на военном аэродроме Орли близ Парижа в полную готовность была приведена швартовая команда, готовая прийти на помощь аэронавтам и посадить «R-101», если на его борту случится какая-нибудь серьезная поломка.

В 22.00 на борт пришли две радиограммы, содержание которых вызвало вздох облегчения у командира и команды. После Парижа воздухоплавателей ожидала хороша погода и попутные ветры до самого Средиземноморья. Кроме того, мотористам удалось-таки исправить двигатель № 5, и его голос присоединился к слаженному хору остальных четырех дизелей. После всех этих приятных событий пошатнувшаяся было уверенность в успешном завершении перелета укрепилась вновь, а решение прорываться сквозь шторм показалось вполне оправданным.