Загадки авиакатастроф

В 17.02 диспетчер, который контролировал взлет и посадку в аэропорту Лос-Родеос, связался с голландским самолетом: «КЛМ 4805, сколько съездов вы уже прошли?» — «Я думаю, мы только что миновали С4», — отозвался пилот «Боинга». Видимость в тумане не превышала 50 м, и ван Зантен с трудом угадывал границы ВПП. Чтобы хоть немного улучшить видимость, второй пилот включил «дворники», и вскоре сквозь мутную пелену проступили какие-то огни. «Кажется, конец полосы», — сообщил ван Зантен и приготовился развернуть громадный самолет вокруг своей оси. «КЛМ 4805, доложите, когда будете готовы к взлету», — вышел на связь диспетчер. Внимание капитана голландского «Боинга» было сконцентрировано на управлении самолетом, поэтому он ответил просто: «Хорошо». Часы на приборной панели показывали 17.05, и вероятность покинуть Лас-Пальмас до 19.00 уменьшалась с каждой минутой. Пока громадная машина с трудом разворачивалась на полосе, экипаж выполнял предполетную карту.

«Боинг» «Пан Американ» продолжал ползти в тумане. Аэропорт Лос-Родеос не был оборудован обзорным радиолокатором, и диспетчерам приходилось постоянно уточнять положение самолетов на земле по докладам пилотов. «Клипер 1736, сообщите, когда покинете полосу». — «Клипер 1736», — отозвался капитан Граббс, подтвердив тем самым получение запроса. В этот момент он с трудом пытался разглядеть в мути облака огни третьего поворота, но безуспешно.

Тем временем голландский самолет наконец развернулся носом в направлении взлета. Видимость временно улучшилась до 900 м, и капитан ван Зантен нетерпеливо двинул ручки управления двигателями вперед. Турбины взвыли, выходя на взлетный режим. «Постойте, мы же не получили еще разрешение диспетчера», — обеспокоенно произнес второй пилот. «Да знаю, знаю. Свяжись с ним», — несколько раздраженно ответил командир, возвращая двигатели на малый газ. Якоб ван Зантен был главным летчиком-инструктором авиакомпании КЛМ и большую часть своего рабочего времени проводил на тренажерах, проверяя технику пилотирования своих коллег. При работе на тренажере радиообмен обычно сводится до минимума, и пилоты концентрируют внимание на отработке тех или иных процедур или маневров. Второй пилот «Боинга» нажал тангету радиостанции: «Это КЛМ 4805. Готовы к взлету». Диспетчер ответил с небольшим промедлением: «КЛМ 4805, после взлета занимайте эшелон 9,0. Правый разворот на курс 040. После прохода ВОР (вид радиомаяка) Лас-Пальмаса выходите на связь с «нижним» диспетчером…». После этого в наушниках у пилотов раздался какой-то треск. Пока Майер повторял полученные инструкции, ван Зантен коротко ответил: «Понял», — и вновь перевел двигатели на взлетный режим.

Пока экипаж КЛМ вел переговоры с «вышкой», пилоты «Боинга» «Пан Американ» безуспешно пытались отыскать хоть какой-нибудь съезд с полосы. В тумане они проскочили поворот М3 и надеялись свернуть на следующем съезде. Второй пилот «Клипера» никак не мог поймать паузу в радиообмене между диспетчером и голландскими летчиками. Наконец, он смог «втиснуться» в разговор: «…мы все еще на полосе». По несчастливой случайности его слова наложились на окончание инструкции, которую диспетчер давал экипажу КЛМ: «… будьте готовы к взлету. Я свяжусь с вами как только освободится ВПП». В результате ван Зантен не смог расслышать самого главного — на полосе все еще находился «Боинг» «Пан Американ». Решив, что разрешение на взлет получено, он отпустил тормоза, и в 17.06 ревущая машина начала разбег. То, что не услышал занятый подготовкой к взлету ван Зантен, разобрал бортинженер Вильям Шредер. «Командир, они что, все еще на полосе?» — обратился он к капитану. «Что ты сказал?» — невнимательно отозвался ван Зантен. Из-за практически нулевой видимости он с трудом удерживал самолет по центру полосы и явно не был настроен на длительные переговоры. «Пан Американ» уже свернул?» — «А-а… да», — закончил разговор командир. Ему поддакнул второй пилот, и бортинженер больше не стал приставать к занятым людям со своими расспросами. Набирая скорость, голландский «Боинг-747» несся в тумане прямо на самолет «Пан Американ».