Загадки колдунов и властителей

Эта улица находилась по другую сторону темной реки, окруженной кирпичными товарными складами со слепыми тусклыми окнами, с громоздким мостом из темного камня. Здесь всегда было туманно, словно дым соседних фабрик постоянно скрывал солнце. От реки исходили дурные запахи, каких я не припомню в других местах города. Они могли бы мне помочь в моих поисках, я тотчас уловил бы этот характерный смрад. За мостом брали начало узкие мощеные булыжником улицы с трамвайными рельсами, идущими на подъем — сначала плавный, а у начала улицы Де Осейль, — очень крутой.

Я нигде не видел улицы более узкой и крутой, чем Де Осейль. Она взбегала в гору и считалась пешеходной, потому что в нескольких местах приходилось подниматься вверх по лестнице, а в конце она упиралась в высокую, увитую плющом стену. Улица была вымощена булыжником, местами — каменными плитами, а кое-где проглядывала голая земля с едва пробивающейся буровато-зеленой растительностью. Дома — высокие, с островерхими крышами, невообразимо древние, шаткие, покосившиеся в разные стороны. В некоторых местах дома, стоявшие друг против друга и накренившиеся вперед, почти соприкасались посреди улицы, образуя что-то вроде арки, затеняя мостовую внизу. От дома к дому на другой стороне было переброшено несколько мостиков.

Но особенно впечатляли обитатели улицы. Сначала я заключил, что они молчаливые и замкнутые, а потом понял, что все они очень старые. Не знаю, почему я там поселился, наверное, был немного не в себе, когда туда переехал. Я жил во многих бедных кварталах, и меня всегда выселяли за неуплату ренты. И вот наконец оказался на улице Де Осейль, в полуразрушенном доме, где консьержем служил парализованный Бланд о. Это был третий дом с вершины холма и, пожалуй, самый высокий.

Моя комната была единственной жилой на пятом этаже почти пустого дома. В первый же вечер я услышал странную музыку, доносившуюся из мансарды под островерхой крышей, и на следующий день поинтересовался у старого Бландо, кто играет. Он сказан, что играет на виоле старый немец, глухой чудак. Судя по записи, его зовут Эрих Занн. По вечерам он играет в оркестре в дешевом театре. Бландо добавил, что Эрих Занн поселился в мансарде под самой крышей, потому что любит играть в поздние часы, вернувшись из театра. Окно в мансарде было единственным местом, откуда открывалась панорама за стеной, замыкающей улицу Де Осейль.