Загадки колдунов и властителей

С тех пор я каждую ночь слышал игру Занна, и хотя она не давала мне спать, я был словно околдован ею. Меня не покидала уверенность, что я никогда раньше не слышал ни одной из мелодий, которые он играл. Хотя я и не был тонким знатоком и ценителем музыки, я заключил, что Занн — композитор, наделенный редким даром. Чем больше я его слушал, тем больше меня зачаровывала его музыка. Через неделю я решил познакомиться с музыкантом.

Однажды поздним вечером, когда Занн возвращался с работы, я перехватил его в коридоре и сказал, что хотел бы с ним познакомиться и побывать у него в мансарде, когда он будет играть. У Занна, маленького, худого, согбенного, в потертом костюме, было насмешливое лицо сатира, голубые глаза и почти лысая голова. Мое обращение, казалось, его сначала рассердило и испугало. Но в конце концов несомненное дружелюбие смягчило старика, и он нехотя сделен мне знак следовать за ним по темной шаткой чердачной лестнице. Его комната, одна из двух мансард, притулившихся под крышей, выходила на запад, к высокой стене в верхней части улицы. Просторная комната казалась на вид еще больше: она была очень пустой и запущенной. Узкая железная кровать, грязный умывальник, большой книжный шкаф, железная подставка для нот, шаткий некрашеный стол и три старомодных стула составляли всю меблировку. На полу в беспорядке валялись кипы нотных листов. Дощатые стены комнаты, судя по всему, никогда не штукатурили. Пыль, лежавшая повсюду толстым слоем, и паутина усиливали общее впечатление запущенности и заброшенности. Вероятно, прекрасный мир Эриха Занна находился далеко отсюда, в космосе воображения.

Движением руки глухой старик предложил мне сесть и, закрыв дверь на деревянный засов, зажег вторую свечу Потом он достал из побитого молью футляра виолу и уселся на самый устойчивый из шатких стульев. Он не поинтересовался, что бы я хотел услышать, и принялся играть по памяти. Я зачарованно больше часа слушал незнакомые мелодии, видимо его собственного сочинения. Лишь опытный музыкант смог бы определить их суть. Они немного напоминали фуги с повторяющимися пленительными пассажами, но я сразу отметил, что в них отсутствовала таинственность, свойственная той музыке, которую я слышал раньше в одиночестве в своей комнате.