Загадки колдунов и властителей

При всем своем властолюбии, жестокости и беспринципности Годунов был человеком большого государственного ума, прозорливым и тонким политиком. Он не мог не знать, что имя его непопулярно в народе, для которого он всегда был временщиком, — и тогда, когда правил государством от имени царя Федора, и позднее, когда возложил на себя венец русских царей. В такой ситуации для него было весьма неосмотрительно пролить кровь сына Иоанна Грозного, который, несмотря на свою незаконнорожденность, был все-таки настоящим Рюриковичем. Борис не мог не понимать, что при любом раскладе ответственность за убийство царевича народ возложит именно на него. А он стремился изменить общественное мнение в свою пользу, жаждал народной любви и признания.

Убийство царевича Дмитрия могло быть оправдано, если бы Годунов в момент его совершения был царем: тогда это было бы устранением возможного претендента на престол. Но в 1591 году царем был Федор Иоаннович, а Годунов, каким бы прочным ни было его положение при дворе, оставался лишь фаворитом, положение которого могло в любой момент пошатнуться. Такое в русской истории случалось не раз. Если же у царя родился бы наследник, убийство Дмитрия вообще становилось бессмысленным. В лучшем случае Годунов стал бы опекуном малолетнего царя, но Бориса совсем не привлекала роль вечного регента при слабых и малолетних монархах. Он собирался стать царем сам, передать трон своему сыну и основать новую русскую династию.

Хотя полностью снять подозрения с Бориса Годунова нельзя, положение, сложившееся при московском дворе после смерти Иоанна Грозного, требует расширения круга возможных виновников угличского убийства. И такой человек есть! Его имя маячит везде, где упоминается убиенный царевич. Этот человек — Василий Иванович Шуйский!

Пятая версия

Князь Василий Иванович Шуйский, — представитель рода Рюриковичей, после кончины царя Федора Иоанновича, последнего из прямых потомков Ивана Калиты, всерьез и не без оснований претендовал на русский трон, вступив в борьбу с менее знатным, но политически более весомым Борисом Годуновым.

Именно Шуйский в 1591 году возглавлял следствие, признавшее царевича Дмитрия умершим от несчастного случая. Но через тринадцать лет, после смерти Бориса Годунова и зверского убийства его жены и сына, в отстранении которых от власти Шуйский играл не последнюю роль, тот же Шуйский признает царевича в беглом монахе Григории Отрепьеве и заявляет, что тогда, в Угличе, он тела мертвого царевича Дмитрия вообще не видел! Прошло, однако, еще два года, и Василий Шуйский фактически возглавил восстание против самозванца. Далее Шуйский, "выкликнутый" на московский престол вместо убитого москвичами Лжедмитрия I, в первых своих царских грамотах спешит объявить, что царевич Дмитрий "умре подлинно и погребен в Угличе".

Именно в царствование Василия Шуйского возникла и утвердилась версия о причастности к смерти царевича Бориса Годунова. Из кругов, близких к Василию Ивановичу, вышла так называемая "Повесть 1606 года", в которой излагается эта версия. Более того, стремясь положить конец появлению все новых и новых "чудом спасшихся царевичей Дмитриев", Шуйский добивается канонизации убиенного царевича. После этого ни один православный не мог усомниться в смерти Дмитрия, о которой повествовало житие новоявленного чудотворца, не рискуя прослыть еретиком.

В самом деле, если допустить, что оставшиеся неизвестными убийцы царевича Дмитрия были людьми Василия Шуйского, перед нами раскрывается действительно грандиозный план захвата русского трона. Шуйский убивал сразу двух зайцев. С одной стороны, он избавлялся от одного из претендентов на престол, с другой — навеки компрометировал второго в глазах народа, и не только современников, но и потомков. Единственным слабым местом в плане Шуйского были исполнители: они ни в коем случае не должны были быть найденными.

Возглавив следствие, Шуйский делает все, чтобы Дмитрий был признан умершим от несчастного случая. Он знал: ничто не спасет Годунова, изрядно запятнанного прежними деяниями, от суровой людской молвы. Для этого ему даже не требовалось влиять на дознавателей: будучи людьми Годунова, они лезли из кожи, чтобы доказать версию несчастного случая. При этом, если бы даже Шуйский был уличен в недобросовестном ведении расследования, он в глазах Годунова оставался чист, ведь он сделал все, чтобы отвести подозрения от правителя. После убийства угличанами Битяговского и его людей, следствие, направляемое умелой рукой Шуйского, пошло по безнадежно ложному следу Своим буйством угличане сыграли на руку Шуйскому, и шансы найти настоящих убийц вовсе исчезли. В тот момент никто не мог заподозрить Василия Ивановича в причастности к смерти царевича, ибо никто не рассматривал Шуйского в качестве претендента на престол.

Царь — фальсификатор мощей