Читаем Загадки поля Куликова (др. изд.) полностью

В Сказании говорится, что Засадный полк стоит в дубраве («Единомыслении же друзи выседоша из дубравы зелены»).За весь рассказ упоминание о дубраве встречается еще только однажды. После боя воины ищут Дмитрия. «Два же етера въина уклонишася на десную страну в дуброву… Мало выехав с побоища и наехаша великого князя бита и язвена вельми и трудна, отдыхающи ему под сению ссечена древа березова». То есть Дмитрия находят в дубраве по правую руку. Это наводит на размышление. Поскольку поле «велико и чисто», на нем не могло быть много дубрав, и если упоминается о лесе всего дважды, то не об одном и том же ли? Но тогда он располагался именно справа от русских войск! Соответственно, нанесенный оттуда удар Засадного полка приходится по левому флангу мамаевцев.

Между прочим, до появления Сказания вообще ни о каком Засадном полке речи не шло. Летописные повести его не знают. «Задонщина» говорит только о решающей атаке Владимира Серпуховского, но не о том, что он до тех пор он скрывался где-нибудь. Наконец, «Нариман тарихы» («Нарыг тарихы») повествует, что русская конница напала на занятых грабежом ордынцев. При этом там сказано : «…атаковала было барынджарских булгар Сабана Халджи». Но в собственном рассказе Сабана Халджи говорится, что «Халджа атаковал балынцев в составе левого крыла Мамаева войска». Да и «Джагфар тарихы» это подтверждает («В это время левое крыло Мамаева войска, состоящего из 10 тысяч крымцев и 7 тысяч анчийских казаков…»).По совокупности получается, что русская кавалерия напала именно на левый фланг противника, то есть стояла на правом фланге собственных войск.

Потом его переместили на левый фланг. Почему это сделал Татищев, непонятно. Может быть, потому, что классика военного дела требовала (со времен Эпаминонда, то есть Древней Греции) ставить резерв слева? Но для греков-то это было логично. Пеший воин в фаланге в левой руке держит щит, а в правой — копье. Стало быть, слева он закрыт, а справа открыт. Куда бить нужно? А если он развернется, чтобы прикрыть себя, то разрушит строй и откроет соседа. Что и требуется.

Для массы конницы это безразлично. Ведь там каждый крутится, как может. Так что ударный отряд конницы может располагаться, где угодно. Военный историк конца XIX в. Д. Ф. Масловский писал по этому поводу: «Место расположения общего резерва и теперь составляет вопрос особой важности… В решении этого вопроса — половина задачи начальника отряда и в настоящее время, а в эпоху Дмитрия Донского, когда нормальный боевой порядок только и видоизменялся, что расположением резерва, место Засадного полка составляло единственную почти его задачу…» {254}

Так что мотивы Татищева остаются тайной. А потом все было просто. На поле, которое «нашел» Нечаев, по-другому Засадный полк было и не расположить. Слева были переправы через Дон. Их нужно было прикрывать? К тому же Нечаев прямо указывал, что Зеленая Дубрава (он почему-то решил, что это название, и за ним историки до сих пор продолжают так считать, хотя тексты не дают для этого никаких оснований) расположена в районе села Монастырщина. То есть у самого практически устья Непрядвы.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1937. Трагедия Красной Армии
1937. Трагедия Красной Армии

После «разоблачения культа личности» одной из главных причин катастрофы 1941 года принято считать массовые репрессии против командного состава РККА, «обескровившие Красную Армию накануне войны». Однако в последние годы этот тезис все чаще подвергается сомнению – по мнению историков-сталинистов, «очищение» от врагов народа и заговорщиков пошло стране только на пользу: без этой жестокой, но необходимой меры у Красной Армии якобы не было шансов одолеть прежде непобедимый Вермахт.Есть ли в этих суждениях хотя бы доля истины? Что именно произошло с РККА в 1937–1938 гг.? Что спровоцировало вакханалию арестов и расстрелов? Подтверждается ли гипотеза о «военном заговоре»? Каковы были подлинные масштабы репрессий? И главное – насколько велик ущерб, нанесенный ими боеспособности Красной Армии накануне войны?В данной книге есть ответы на все эти вопросы. Этот фундаментальный труд ввел в научный оборот огромный массив рассекреченных документов из военных и чекистских архивов и впервые дал всесторонний исчерпывающий анализ сталинской «чистки» РККА. Это – первая в мире энциклопедия, посвященная трагедии Красной Армии в 1937–1938 гг. Особой заслугой автора стала публикация «Мартиролога», содержащего сведения о более чем 2000 репрессированных командирах – от маршала до лейтенанта.

Олег Федотович Сувениров , Олег Ф. Сувениров

Документальная литература / Военная история / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
1991. Хроника войны в Персидском заливе
1991. Хроника войны в Персидском заливе

Книга американского военного историка Ричарда С. Лаури посвящена операции «Буря в пустыне», которую международная военная коалиция блестяще провела против войск Саддама Хусейна в январе – феврале 1991 г. Этот конфликт стал первой большой войной современности, а ее планирование и проведение по сей день является своего рода эталоном масштабных боевых действий эпохи профессиональных западных армий и новейших военных технологий. Опираясь на многочисленные источники, включая рассказы участников событий, автор подробно и вместе с тем живо описывает боевые действия сторон, причем особое внимание он уделяет наземной фазе войны – наступлению коалиционных войск, приведшему к изгнанию иракских оккупантов из Кувейта и поражению армии Саддама Хусейна.Работа Лаури будет интересна не только специалистам, профессионально изучающим историю «Первой войны в Заливе», но и всем любителям, интересующимся вооруженными конфликтами нашего времени.

Ричард С. Лаури

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Прочая справочная литература / Военная документалистика / Прочая документальная литература
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука