Загадки поля Куликова

Так что писать летописи начинали, так сказать, к случаю. Возникала потребность что-нибудь важное для государства, али отдельного князя, митрополита, епископа обосновать, ссылаясь на старину. И давал князь (митрополит) заказ своим подчиненным. Те собирали доступные им сведения. А о том, что было совсем давно или совсем далеко, просили у коллег прислать более старые летописи. Сводили все это вместе, и получалась летопись новая. При этом достоверность материалов летописец не проверял. Ну, как ему, бедняге, скажите на милость, было уточнить, что там, за сто верст или пару десятков лет назад, на самом деле было, если у него в руках находился единственный источник?

И еще: верить на слово летописцу нельзя. Впрочем, как и любому другому писателю (автор данной книги не считает себя исключением, а потому старается везде давать возможность проверить его выводы). Ведь летопись практически всегда писалась «на заказ», а потому должна была соответствовать каким-то определенным установкам. А если бы даже и не так! Человек, писавший историю минувшего времени, какое-то отношение к тому, что описывал, испытывал. Какие-то события были ему ближе, какие-то персонажи вызывали у него неприязнь или, наоборот, поклонение. И это неизбежно отражалось на его объективности.

Но главное все же, повторюсь, это наличие «заказа». И когда мы анализируем сведения какой-нибудь летописи, не лишним будет задаваться вопросом: а когда и «под кого» ее писали? И пусть нам не говорят, что летописцами были монахи, а они — люди не от мира сего. Очень даже от сего, в чем нас не раз убеждала история. Да хотя бы и того же XIV в., в котором русский митрополит Алексий, москвич по происхождению, давал гарантию тверскому князю Михаилу, что тот может спокойно приехать в Москву на переговоры, а того хватали и сажали в тюрьму. Или суздальский епископ Дионисий. Он не хотел признавать ставленника Дмитрия Ивановича Московского на место митрополита некоего попа Митяя, а собирался сам стать главой Русской церкви. Великий князь московский его арестовал. Епископ пообещал с Митяем не тягаться. В свидетели своей клятвы он взял Сергия Радонежского, тогда уже очень почитаемого подвижника. И что? Как только Дионисия отпустили, он сразу же ринулся в Константинополь. Замечу попутно: через Волгу и Сарай, а не по Дону. То есть Дионисий стремился обойти Мамаеву Орду.

Ну да об этом позже. Пока я только хочу подчеркнуть: церковники в то время были активнейшим образом вовлечены в политические разборки. И ради интересов своих княжеств даже клятвопреступления не чурались.

Ну и, наконец, чтобы перейти все же к разбору летописных сведений о Куликовской битве, осталось отметить: мы не имеем в своем распоряжении летописей, написанных в конце XIV в. Больше того, нет ничего, что датировалось бы первой половиной века XV!

Как же так? — спросите вы. — В работах историков сплошь и рядом фигурируют всякого рода «Киприановский свод 1408 г.», «Свод Фотия 1418 г.» и так далее. Больше того, Троицкая летопись, которой пользовался Карамзин при написании своей «Истории государства Российского», была написана в 1408 г. «Рогожский летописец» — около 1412-го. Новгородская Карамзинская летопись — примерно в 1425-м. А вы утверждаете, что нет летописей раньше 1450-го!

Дело в том, уважаемые мои, что датировки всех перечисленных вами летописей и сводов — это плод… хотел сказать «фантазии», но пусть будет «исследований» ряда историков-источниковедов. С которыми, отметим, не соглашаются другие специалисты. Физически подобных документов не существует. Есть то, что называется списками. То есть эти самые летописные тексты, написанные на листах бумаги, по водяным знакам (филиграням) датируемых временем не ранее второй половины XV в. Даже и таковых-то мало. Перимущественно речь идет о 70-х или 80-х гг. Ну или уже вообще о веке XVI.

Вот вам справка из Словаря книжников и книжности Древней Руси. В генеалогической схеме русского летописания, подготовленной для него Я. С. Лурье^{7}, перечислено 19 летописей XV в. Из них у шести сразу указано, что списков XV в. не существует. Еще три датируются самым рубежом веков, так что их вполне можно считать принадлежащими уже к веку XVI. Остается всего десять летописей, о которых можно говорить, что физически мы имеем продукт XV в.