Загадки сражений Александра Невского

Иногда начало восстания относят к 1236 г., опираясь на буллу папы римского от 19 февраля 1236 г., в которой он призывает к походу на земгалов, куршей и эстов³⁸⁹. Однако здесь не говорится именно о жителях Эзеля, а отдельные племена эстов могли бунтовать и в других областях Ливонии. В отличие от буллы хронист прямо говорит о начале восстания именно на Эзеле и именно в 1241 г.

Важно отметить, что в ходе этого восстания епископ Генрих едва избежал смерти, хотя наверняка был на острове со свитой и охраной.

Это говорит и о том, что восстание началось после 13 апреля 1241 г., когда в Риге был подписан договор с орденом, поскольку епископу еще надо было добраться до острова.

Учитывая, что он уехал в Германию и находился там осенью, можно сделать вывод, что восстание началось в мае-июне 1241 г.

Причинами восстания, как считает М. Гонсовская, мог стать произвол сборщиков дани, которые представляли собой трех сеньоров (Ригу, орден и епископа Эзель-виккского), владевших островом и, возможно, иногда брали дань с чужих подданных³⁹⁰.

Также не стоит сбрасывать со счетов воинственность эзельцев, их стремление к независимости и продолжению традиции пиратских набегов.

С другой стороны, в договоре между эзельцами и орденом говорится о том, что завоеванную свободу эзельцы использовали не для поднятия всеобщего восстания против немцев, а для грабежа соседей, от которого, безусловно, страдали и прибалтийские племена. Поэтому считать восстание на Эзеле опасным для системы немецкого владычества в Прибалтике не приходится. Жители явно стремились не поднять своих соседей на борьбу с захватчиками, а скорее ограбить их.

В качестве повода для мятежа Гонсовская предполагает известие об уходе армии ордена на Восток (к Изборску) и даже возможные переговоры с новгородской элитой³⁹¹.

Автору представляется более логичным видеть причину в происках датских эмиссаров, обещавших эзельцам поддержку против общих врагов – немцев.

Это вполне укладывается в описанные выше отношения датчан и ордена, а также отражает стремление датчан закрепиться на Эзеле и сократить размеры немецкой торговли через прибалтийские города, для чего вполне могли пригодиться и пиратские традиции эзельцев.

При этом угроза вторжения датских войск могла парализовать силы ордена, во всяком случае летом (в период навигации), поскольку перебрасывать армию на остров и оставлять у себя за спиной датчан было весьма рискованно.

С другой стороны, тот факт, что остров принадлежал сразу трем хозяевам, в том числе рижанам, делал усилия по его возвращению весьма выгодными для ордена: ведь такой поход позволял наладить нормальные отношения с Ригой. Согласно хронике Варбергера, эзельцы были покорены в том же 1241 г.

Многое нам может сказать изучение договора эзельцев и ордена.

Для исследуемой темы важны следующие положения документа, говорящие об обстоятельствах его подписания: «Я, брат Андреас фон Вельвен… когда был в Поморье, отступники эзельцы… прислали своих послов ради заключения в Поморье договора. И вот, после долгих указаний и возражений как с одной, так и с другой стороны… сошлись на…»

То есть в момент заключения договора фон Вельвен был в Поморье (области Ливонии, расположенной на материке напротив Эзеля).

Скорее всего, пойти на соглашение с орденом эзельцев заставила угроза вторжения, т. е. фон Вельвен был в Поморье с армией и вел переговоры. Но на остров он так и не переправился.

Известно, что вторжения на Эзель всегда происходили зимой, когда пролив между островом и материком замерзает (например, вторжения 1261 и 1270 гг.)³⁹². Это позволяло обойтись без дорогостоящего найма кораблей, которые должны были перевозить войско рыцарей, а затем ждать, пока они закончат свои дела, да и необходимого количества кораблей под рукой могло просто не оказаться в наличии.

Кроме того, зимой можно было не опасаться появления датского экспедиционного корпуса.

Обращает на себя внимание, что, как подчеркивает сам магистр, переговоры были довольно долгими. Следует также отметить, что итоговый договор, как отмечает Гонсовская, был весьма благоприятным для эзельцев³⁹³.

Следует сделать вывод, что, приведя армию в Поморье зимой, магистр долгое время вел переговоры, а затем узнал нечто, что заставило его пойти на уступки и срочно заключить мир с эзельцами.

Зимой 1241/42 г. известия из Германии и Европы приходили почти случайно, а никаких серьезных угроз со стороны Литвы или кого еще не зафиксировано. То есть серьезной проблемой могло стать только наступление русских.

Учитывая, что магистр при всем желании не мог мгновенно заключить договор с эзельцами, скорее всего, это было известие о появлении русских войск в районе Пскова или о его освобождении ими, а также об угрозе дальнейшего продвижения русских в глубь немецких владений.