Загадочные страницы русской истории

Если же говорить о политических традициях, то, несмотря на многочисленные придворные и прочие симпатии к Германии, она почти всегда, за исключением разве что 1813–1814 годов, с нами враждовала. Историк писал, что это — «враг упорный и беспощадный, хитрый и бездушный, коварный и бесчестный. На протяжении семисот лет… враг традиционный, но не раз по капризу истории надевавший личину “традиционной дружбы” — всякий раз все к большей своей выгоде и все к большой беде России».

Уточним, что в 1914 году Россия, как это всегда было раньше и будет потом, к войне готовилась, но готова не была. А. А. Керсновский оценивал это так: «Уроки Японской войны, оздоровившие Русскую армию от взводных командиров до начальников дивизий, совершенно не пошли впрок нашему высшему командованию. Самоотверженная… боевая работа войск им профанировалась и пропадала даром».

Созвучно этому писал в книге «1 августа 1914» советский историк Николай Яковлев: «Русская армия вышла на войну с хорошими полками, посредственными дивизиями и плохими армиями. Иначе говоря, за считанными исключениями вооруженная мощь оказалась в руках слабо подготовленного и малоспособного высшего командования».

Великий Суворов завещал: «Воюй не числом, но умением». Умения не было, а потому воевали именно числом… Не задумываясь о завтрашнем дне, на фронт буквально сразу бросили все, что имели, что было у государя под рукой.

В книге «Пятьдесят лет в строю» А. А. Игнатьев вспоминает свою службу в 1-й гвардейской кирасирской бригаде, стоявшей в центре Петербурга: «Большую часть года мы не могли даже выехать в поле, но заслужили прозвище — “бюро похоронных процессий”, так как были обязаны участвовать в конном строю на похоронах бесчисленного генералитета, проживавшего и умиравшего в столице».

Однако лишь только «раздался звук трубы военной», вся гвардия — в том числе Кавалергардский и лейб- гвардии Конный полки отправились на фронт. По штату военного времени у кирасир всего-то было по 685 человек.

Довольно скоро им, как и всей армии, пришлось зарываться в землю, сражаться гю-пехотному. А ведь в пехотных полках одних только строевых нижних чинов было свыше четырех тысяч! Думается, что, оставшись в Петербурге, вымуштрованные гвардейские кирасиры принесли бы гораздо больше пользы и армии, и престолу.

Вдруг вспомнилась фраза, некогда услышанная в театральном спектакле: «Она была, Троянская война — и нет теперь ни Трои, ни троянцев…» Летом 1914 года в войну в Европе вступили три империи: Россия, Германия и Австрия. Первая из них рухнула в 1917 году, две другие — в 1918 м. Впереди у народов этих стран оказались огромные испытания. Судьба российского царя известна; свергнутый с престола австрийский император Карл I был сослан на остров Мадейру, где скончался в 1922 году в возрасте 35 лет; кайзер Вильгельм II лишь две с половиной недели не дожил до нападения Гитлера на СССР.

Конечно, не эти слабые монархи развязывали войну, но все ли возможное сделали они для того, чтобы остановить имперское самоубийство?

Дилетант в голубом мундире, или «третий путь» генерала Джунковского

Наш собеседник — ветеран спецслужб и писатель Борис Георгиевич Колоколов.

В апреле 1827 года по указу императора Николая I в России был образован Отдельный корпус жандармов (ОКЖ), перед которым была поставлена следующая триединая задача: жандармские дивизионы и команды выполняют обязанности исполнительной полиции; жандармскополицейские управления железных дорог и их отделения занимаются охраной порядка и благочиния в районе железных дорог и визированием паспортов на границе; все остальные жандармские части выполняют обязанности по обнаружению и исследованию государственных преступлений и надзору за государственными преступниками, содержащимися под стражей. Возможности наблюдательной полиции и агентуры ОКЖ использовались и для контрразведывательной деятельности.