Загадочные страницы русской истории

— Ну, первые же шаги показали, что он склонен отдавать приоритет вопросам внешней формы, а не глубокому содержанию сложных проблем, перед ним стоящих. Он сразу облачился в голубой жандармский мундир, хотя мог бы носить и мундир генерал-майора свиты, объясняя это тем, что поставил своей целью поднять престиж этого мундира. Носить исключительно жандармскую форму, а не так называемый общегенеральский мундир, Джунковский обязал и всех генералов, числящихся в ОКЖ. Он так же всерьез ополчился против права ношения офицерами розыска статского платья и «злоупотребления этим правом», подписав по этому поводу приказ № 181. Однако одеть оперативников и агентуристов в жандармскую форму означало не только серьезно осложнить их работу, но и подставить их самих под бомбы и револьверные пули террористов всех мастей. Поступить так мог только человек, абсолютно не знакомый с исходными азами розыскной деятельности. Но и этого мало! Джунковский вскоре добрался и до унтеров, составлявших, основной костяк ОКЖ. Достаточно сказать, что в октябре 1916 года в составе общего числа чинов корпуса — 15 718 человек — было 11 957 унтер-офицеров и 671 вахмистр. Наряду с выполнением чисто административных обязанностей они активно привлекались не только к проведению арестов и обысков, но и к наружному наблюдению, выполнению других оперативных задач.

— Очень знакомо — начальник-дилетант сразу берется за решение формальных, простите за каламбур, вопросов… Ну а как конкретно Джунковский реформировал систему политического розыска России?

— В апреле 1913 года директор Департамента полиции Степан Петрович Белецкий представил Джунковскому по его требованию материалы ликвидированной Петербургским охранным отделением подпольной организации «Учредительная группа Революционного союза», в состав которой входили два участника разогнанного полицией собрания общеученических организаций, происходившего в декабре 1912 года в частной гимназии Витмера. Вот, смотрите, как вспоминал об этом сам Джунковский: «Я потребовал к себе для ознакомления дело Витмеровской гимназии. Просмотрев это дело и выслушав доклад директора Департамента полиции, я пришел в ужас от преступных, с моей точки зрения, приемов со стороны лиц, ведавших розыском, выразившихся в пользовании сотрудниками из числа учащихся средних учебных заведений. Мне показалось чудовищным такое заведомое развращение учащейся молодежи, и как мне Белецкий ни доказывал необходимость этого, я не мог с ним согласиться. Я приказал тотчас же составить самый строжайший циркуляр, воспрещающий пользоваться сотрудниками из учащихся средних и низших учебных заведений». Два нарушителя этого циркуляра были отстранены от своих должностей. Издавая этот циркуляр,

Владимир Федорович руководствовался своими доморощенными представлениями об этике розыскной работы. В данном случае он как раз и пытался служить и нашим, и вашим…

— Но правда, стоило ли превращать школьников в полицейских агентов?

— С точки зрения общечеловеческой морали было неблагородно втягивать неоперившихся юнцов во взрослые игры, заканчивавшиеся ссылкой или тюрьмой. Но тот же «Революционный союз», в который входили эти зеленые юнцы, призывал к свержению царского правительства, готовил забастовки рабочих и уличные демонстрации, то есть нарушал законы Российского государства. Так что на преступный путь их толкали не охранники… Вспомните биографии любого из революционеров: путь в революцию для большинства начинался именно в старших классах гимназии. Поэтому с оперативной точки зрения первый бастион против проникновения революционной пропаганды в ряды молодежи надо было возводить как раз в старших классах, вербуя секретных сотрудников именно из ученической среды. Что же касается принципов морали, то конкретное воплощение для спецслужб всех государств мира они должны находить в принятых там законах, регламентирующих оперативно-розыскную деятельность.

— Да, революционеры получили хороший «подарок»…