Заговор богатых. 8 новых правил обращения с деньгами

Мы жили в маленьком городке Хило на Большом острове Гавайев. Город был окружен плантациями сахарного тростника, и главным занятием его жителей было производство сахара. Примерно 80-90 процентов всего населения составляли потомки иммигрантов из Азии, приехавших на Гавайи в конце XIX века. Сам я являюсь американцем японского происхождения в четвертом поколении.

В прежней начальной школе большинство учеников ничем не отличались от меня. В новой же 50 процентов одноклассников были белыми, а остальные имели азиатские корни. Большинство учеников (и белых, и азиатов) были выходцами из богатых семей. Впервые в жизни я почувствовал себя бедным.

Мои богатые друзья жили в красивых домах, расположенных в престижных районах. Наша семья снимала дом за библиотекой. В большинстве семей моих одноклассников было по два автомобиля. В нашей — только один. У некоторых семей был второй дом на побережье. Мои друзья праздновали свои дни рождения в яхт-клубах, а я — на общественном пляже. Когда товарищи стали обучаться игре в гольф, то первые уроки им давали профессионалы из гольф-клуба. Мне же приходилось таскать за игроками тяжелые сумки с клюшками. У моих друзей были новые велосипеды, а у некоторых даже яхты. На каникулы они ездили в Диснейленд. Мои родители тоже обещали как-нибудь свозить меня в Диснейленд, но этого так и не произошло. В выходные мы выезжали только на дневные экскурсии в национальные парки, чтобы понаблюдать за извержениями вулканов.

Именно в новой школе я познакомился с сыном своего богатого папы. В то время мы принадлежали к 10 процентам самых бедных и, кстати, неуспевающих учеников в классе. Благодаря этому мы стали лучшими друзьями и постоянно держались вместе.

Надежда на образование

В конце 1880-х годов мои предки переселились из Японии на Гавайи. Их посылали работать на плантации, где выращивались сахарный тростник и ананасы. Поначалу вся их мечта состояла лишь в том, чтобы получить работу на плантациях, накопить денег и вернуться в Японию богатыми людьми.

Они работали в поте лица, но плата за труд была слишком низкой. Помимо этого, владелец плантации забирал у них часть денег за аренду жилья. На плантации был единственный магазин, принадлежавший тому же владельцу, где работники вынуждены были приобретать себе еду и все необходимое для жизни. К концу месяца с учетом всех вычетов денег у них почти не оставалось.

Мои предки всеми силами старались вырваться с плантаций, и единственным средством для этого они считали хорошее образование. Из семейных преданий мне известно, что они экономили буквально на всем, чтобы отправить детей в школу, дававшую право на поступление в колледж, поскольку отсутствие высшего образования означало вечное прозябание на плантациях. Уже представители второго поколения смогли иырваться с плантаций. Сегодня наша родня гордится Тем, что уже несколько ее поколений имеют высшее образование, большинство получили степень бакалавра, а многие — даже магистра. Есть и доктора наук. Я со своей степенью бакалавра нахожусь в самом конце этой шкалы ценностей.

Школа на другой стороне улицы

Переход в другую школу в девятилетием возрасте стал для меня знаковым событием, особенно.если учесть, где она находилась. Приведенная ниже схема демонстрирует изменения, произошедшие в моем социальном окружении.

Прямо через дорогу от моей новой школы «Riverside» находилась городская школа «Union». В ней учились дети, родители которых были рабочими или служащими на плантациях. Школа «Riverside» была для тех, чьи родители владели плантациями.

Начиная с четвертого класса я учился в школе «Riverside» вместе с детьми владельцев плантаций. В 1950-е годы, идя в школу, я поглядывал через дорогу на «Union» и уже понимал, что здесь налицо сегрегация, правда, не по расовому, а по денежному признаку. Тогда-то у меня и появилось первое недоверие к школе и системе образования. Я видел, что тут что-то не в порядке, но еще не понимал, что именно. Если бы наш дом стоял на другой стороне улицы, то я, возможно, учился бы не в «Riverside», а в «Union».

С четвертого по шестой класс я ходил в школу вместе с детьми владельцев плантаций, то есть представителей той системы, от которой так стремились убежать мои предки. На протяжении всего периода обучения в начальной школе я рос вместе с ними, занимался спортом, ходил к ним в гости.

После окончания начальных классов многие из них продолжили учебу в закрытых частных школах, а я отправился в городскую общественную школу, находившуюся чуть дальше по той же улице. Там мы снова встретились с ребятами с другой стороны улицы из школы «Union», и я лишний раз убедился, какая разница существует между детьми из богатых и бедных семей.