Заговор против Путина. Предают только свои

«Упоротый» слился и передал эстафету «Пидору», который, судя по всему, принял какие-то препараты: уровень агрессии у него явно повысился, а степень адекватности упала далеко за нулевую отметку. Он возбужденно начал орать какие-то путаные фразы. Если опустить анально-гомосексуальные аспекты, то он несколько раз повторил, что «Российская Федерация убивает твоих людей» и «Ты поедешь в Сирию, самолет уже ждет». Зачем-то поинтересовался, освоил ли я технику рукопашного боя. Через пару минут он уже визжал о том, что лично снимет на видео «заднеприводной акт» со мной и выложит его в моем ЖЖ.

Наконец где-то там в верхах решение приняли. «Пидора» от дела отстранили и передали меня следователю, подполковнику юстиции Сухареву, которого я окрестил «Солнышком» за излучаемое им добродушие и улыбчивость. Улыбочками меня впечатлить сложно, а вот о профпригодности следователя я сделал вывод по тому, что он, занимаясь моим делом, не понимает самые элементарные вещи – что значит сайт, аккаунт, соцсеть и блог-платформа. Хотя, может, он так виртуозно косил под дурачка, надеясь втюхать мне на подпись протокол допроса, где присутствовали формулировки типа «размещал статьи на сайте livejournal.com». Естественно, подписал я протокол значительно отредактированный, из которого следует, что пользователем сети Интернет я являюсь с 1998 г., а по существу дела ничего пояснить не могу, потому что ничего не помню.

Более вероятно, однако, что косить следователю не было нужды. О безмозглости наших чекистов говорит хотя бы то, что в течение дня статью мне перебили с ч. 2 на ч. 1 ст. 205.2. вторая часть предполагает призывы к осуществлению террористической деятельности с использованием СМИ. Моя скромная жэжэшечка совершенно точно к СМИ не относится. Да, пару лет назад приняли закон, согласно которого блоги с посещаемостью более скольки-то тысяч в сутки приравниваются в смысле ответственности к средствам массовой информации. Но одно дело – принять закон, и совсем другое – его применить. Роскомнадзор должен был составить реестр ресурсов, приравненных к СМИ, и выложить его в открытый доступ. Тогда любой блогер, занесенный в него, сделает соответствующие выводы и начнет бояться. И где тот реестр? До сих пор не родили.

Четвертое. Когда меня, отобрав подписку о невыезде, провожали из «розового дома» (здание РУ ФСБ покрашено тошнотно-розовым), я с удовлетворением отметил, что контора деградировала уже бесповоротно. От дежурного, хоть он и держался молодцом, несло, как из винного погреба, несмотря на то, что время еще детское – начало десятого вечера. У дежурного опера глазки тоже были в кучу.

Охренительно! Если такие гопники выполняют роль цепных псов режима, я могу только посочувствовать этому режиму – его уже ничто не спасет. Собственно, недееспособность органов давно уже не является секретом. Все мы наблюдали недавно прелестную картину: в Москве психбольная узбечка целый час ошивалась возле метро с отрезанной головой ребенка и громко обещала взорвать себя. И где были борцы с терроризмом? Не могли справиться с дрожью в коленках, прячась по своим уютным офисам.

После того, как меня задержали по подозрению в том, что я публично призываю к совершению террористических актов, в соцсетях стали спрашивать «зачем». Как правильно отметил Евгений Гильбо, «арест Кунгурова ставит не вопрос «за что?», давно уже в РФ неактуальный, а вопрос – ДЛЯ ЧЕГО?».

Версия 1. СМИ дружно связали репрессии режима с моим участием в клубе (комитете) «25 января». Дескать, органы решили таким образом напугать потенциальных карбонариев, отвратить их от участия в этом премерзком и неблагопристойном сборище. Ну, и тех, кто уже там засветился, типа припугнуть. Если так, то очень хорошо. Во-первых, январисты получили неплохую рекламу, во-вторых, сообщество избавилось от наплыва массы трусов и хитрожопых карьеристов, стремящихся заранее примкнуть к какой-нибудь революционной партийке, чтобы после краха путинского режима оказаться в числе «победителей».

Я был на единственной встрече участников клуба «25 января», состоявшейся (вот же удивительное совпадение!) именно 25 января. 17 февраля оперок тюменского РУ ФСБ А.А. Шолох представил рапорт об обнаружении в якобы моих действиях якобы состава преступления. Поводом к этому послужили якобы «сигналы» от жителей Тюмени Касими Х.Н.о. и Бурмашова С.Н., которые якобы прочли и вознегодовали. 19 февраля на основании этого рапорта и проверки было возбуждено уголовное дело. 24 февраля суд проштамповал санкцию на обыск, который и состоялся 3 марта. Хронология событий показывает, что решение прессануть меня было принято после 25 января. Если бумаги не оформлялись задним числом, то, вероятнее всего, маховик завертелся недели через две после исторических посиделок в стрелковском офисе.